За девять лет через Афганистан прошло, по данным Генштаба, около 620 тысяч военнослужащих. Ни одного из них не спросили, хочет ли он туда ехать, — но сказать, что отбирали кого попало, тоже нельзя. Система отбора существовала, менялась вместе с войной и, как всё в Советской армии, состояла из писаных директив и неписаных правил.
Первый призыв: запасники из Средней Азии
Самая странная страница — начало. В декабре 1979 года 40-ю армию собирали в спешке, и укомплектовать её кадровыми частями не успевали. Тогда призвали приписной состав из Туркестанского и Среднеазиатского военных округов — мужчин под тридцать и старше, давно отслуживших, с семьями и работой. В войсках их звали «партизанами». Основную массу дивизий, входивших в Афганистан в конце декабря, составляли именно они.
За этим стоял расчёт, о котором пишет Ляховский: узбеки, таджики и туркмены, по мысли Москвы, легче найдут общий язык с афганцами, а сама операция обещала быть короткой. Расчёт не оправдался. Резервисты не были готовы ни физически, ни психологически, а сходство с местным населением работало скорее против: афганцы видели в них не братьев по вере, а бывших соседей, которые пришли с чужой армией. Уже в феврале–марте 1980 года «партизан» демобилизовали, а контингент перевели на обычный призыв.
Из этого опыта извлекли урок: в боевые части старались направлять не тех, кто похож на противника, а тех, кто лучше подготовлен. Выходцы из среднеазиатских республик, конечно, служили в Афганистане все девять лет, но заметно чаще в тыловых и обеспечивающих подразделениях.
Возраст и срок службы
С весны 1980 года 40-ю армию комплектовали по общему принципу: призывники 18–20 лет, служившие положенные два года. Никакого «афганского» призыва не существовало. Юноша приходил в военкомат, получал направление в учебное подразделение — и только там узнавал, куда поедет дальше.
Ключевые «учебки» находились в Туркестанском военном округе: Термез, Кушка, Иолотань, Кизыл-Арват, Ашхабад. Там за три–шесть месяцев готовили стрелков, механиков-водителей, наводчиков, связистов. Климат подбирали намеренно: солдат должен был привыкнуть к жаре, пыли и безводью до того, как попадёт в горы. Отправка в Афганистан шла двумя волнами в год — весной и осенью, вместе с общей заменой.
Именно поэтому средний «афганец» — это не профессиональный солдат, а вчерашний школьник или выпускник ПТУ. Полтора года в стране после «учебки», как правило, и составляли его войну.
С плоскостопием не брали
Формальный критерий, который соблюдался строже других, — медицинский. В Афганистан направляли только тех, кто годен к строевой службе без ограничений. Плоскостопие, зрение, хронические болезни отсеивали ещё на стадии призыва.
Особую роль играла профилактика инфекций. Афганистан оказался для армии эпидемиологической катастрофой: по данным сборника Кривошеева, за годы войны переболело более 415 тысяч человек — больше, чем было ранено. Гепатит, тиф, малярия, дизентерия косили целые подразделения. Поэтому перед отправкой солдат прививали, а в «учебках» — не всегда успешно — пытались вбить правила гигиены: кипячёная вода, обработанная посуда, никаких фруктов с местного рынка.
Кого не брали: семейные ограничения
Существовала группа ограничений, которая никогда не публиковалась, но которую ветераны помнят твёрдо. Не направляли того, у кого брат уже служил в Афганистане или погиб там. Не направляли тех, у кого были судимости, — таких вообще старались держать подальше от боевых частей. Не отправляли призывников, состоящих на учёте у психиатра или нарколога.
Единственных сыновей, вопреки распространённому убеждению, отправляли. Формального запрета на это не существовало, и у многих погибших не было ни братьев, ни сестёр.
Политическая благонадёжность.
Афганистан считался войной идеологической, и комплектование это учитывало. В характеристике из военкомата и «учебки» смотрели на членство в комсомоле, взыскания, отношение к службе. Впрочем, значение этих бумаг не стоит преувеличивать: При потребности в десятках тысяч человек ежегодно армия не могла позволить себе роскошь тонкого отбора. Характеристика служила скорее фильтром для явно неблагонадёжных, чем ситом для выбора лучших.
С добровольностью история особая. Юридически никто в Афганистан добровольно не ехал: солдат направляли приказом. Но во многих «учебках» практиковали ритуал — солдат писал рапорт с просьбой отправить его «для выполнения интернационального долга». Ветераны вспоминают это по-разному: одни видели в этом формальность, другие — искренний порыв. Добровольцы действительно были, особенно в первые годы, когда войну ещё считали короткой и почётной.
Отбор в спецназ и десант
Здесь критерии становились жёсткими и реальными. Воздушно-десантные войска, отряды специального назначения ГРУ, разведывательные подразделения комплектовались по особому принципу: рост, вес, физическая выносливость, скорость реакции. В десант брали крепких, с прыжковой подготовкой из ДОСААФ; в спецназ старались набирать спортсменов, охотников, выходцев из сельской местности, привычных к нагрузкам.
Отдельная история — «мусульманский батальон», 154-й отряд специального назначения, созданный в 1979 году специально для действий в Афганистане. Его комплектовали узбеками, таджиками и туркменами, знавшими языки, и именно он штурмовал дворец Амина. Это был единственный случай, когда национальность стала главным критерием отбора.
Кто не попадал: неписаное правило
Самое известное неписаное правило касалось детей начальства. Прямых документов, запрещающих отправлять в Афганистан сыновей партийных и советских руководителей, не существовало. Механизм был прост — на уровне военкомата и распределения из «учебки» всегда находилась возможность оставить нужного призывника в Союзе. Эта несправедливость сильнее многого другого подтачивала веру солдат в то, что они воюют за общее дело.
Офицеры и прапорщики
Для кадровых военных действовала другая система. Офицеров направляли на два года «по замене»: приказ, замена, возвращение. Отказаться было почти невозможно — это означало конец карьеры. Отбирали, как правило, тех, кто уже показал себя в войсках, но кадровые органы учитывали и другое: семейное положение, состояние здоровья, наличие маленьких детей.
