Интернет полон «генеалогических тестов на минуточку»: посмотри на свою фамилию — и узнаешь, кем были предки. Дворянами, попами или крепостными. Соблазн велик: фамилия — единственный документ предков, который всегда при нас. Но здесь нужна честная оговорка с порога: волшебного суффикса, который со стопроцентной гарантией выдает потомка крепостного, не существует. Это твердая позиция науки — от классической монографии Бориса Унбегауна «Русские фамилии» до работ отечественных ономастов Владимира Никонова и Александры Суперанской. И все же статистические закономерности есть, и весьма красноречивые.
Главный факт: у крепостных фамилий не было вовсе
Начать придется с обстоятельства, которое переворачивает саму постановку вопроса. Основная масса крепостных крестьян фамилий не имела в принципе. В ревизских сказках и исповедных ведомостях крепостной записывался по имени и отчеству: «Иван Петров сын» — и это не фамилия Петров, а указание, что отца звали Петром. У следующего поколения «фамилия» менялась: сын Ивана писался «Василий Иванов сын».
Массовое офамиливание крестьянства началось только после отмены крепостного права в 1861 году: вышедшему на волю крестьянину фамилия понадобилась для выкупных документов, паспортов, судов и рекрутских списков. Процесс растянулся на десятилетия — часть крестьян обзавелась устойчивыми фамилиями лишь к Первой всеобщей переписи 1897 года, а в отдельных случаях точку поставила только советская паспортизация 1930-х годов. Унбегаун прямо называет русское крестьянство последним сословием, получившим наследственные фамилии.
Отсюда первый честный вывод: фамилия потомка крепостных — как правило, молодая, ей 130–160 лет. И образовывалась она наспех, по шаблону, что и оставило те самые опознаваемые следы.
Отчество, застывшее в фамилию: Петров, Иванов, Сидоров
Когда волостному писарю после 1861 года требовалось записать фамилию вчерашнему крепостному, он шел по пути наименьшего сопротивления — превращал в фамилию отчество. Дед был Иван — вся семья становилась Ивановыми.
Именно поэтому самые массовые русские фамилии — Иванов, Петров, Васильев, Федоров, Михайлов — статистически чаще всего крестьянские по происхождению. Показательны подсчеты Унбегауна по петербургской адресной книге 1910 года: первые строчки списка самых частых фамилий столицы занимали именно фамилии от крестильных имен — и носила их в основном вчерашняя деревня, хлынувшая в город.
Подчеркнем: суффиксы -ов/-ев и -ин здесь ничего не доказывают сами по себе — Романовы и Пушкины носили точно такие же. Работает не суффикс, а основа: фамилия от голого церковного имени, без прозвищ и географии, — примета позднего, «писарского» образования, характерного как раз для бывших крепостных.
Уменьшительные основы: Ванин, Петькин, Гришин
А вот здесь начинается действительно интересная закономерность, которую отмечали и Унбегаун, и Никонов. Дворянские фамилии образовывались, как правило, от полных, официальных форм имени. Крестьянские — сплошь и рядом от уменьшительных, домашних, а то и пренебрежительных форм: Ванин, Ванюшин, Ванькин, Петин, Петькин, Гришин, Митин, Сенькин, Афонин.
Логика прозрачна и довольно горька. В сословном обществе форма имени была маркером статуса: барина звали Иваном Петровичем, его крепостного — Ванькой. Когда Ванькиных детей записывали в документы, фамилию лепили из того имени, под которым человека знала деревня. Фамилии на -кин от уничижительных форм (Федькин, Васькин, Стешкин) ономасты относят к наиболее надежным статистическим указателям на низкое социальное происхождение носителя-родоначальника.
Отдельный выразительный пласт — фамилии от женских имен: Машин, Катин, Марьин, Аграфенин, Танин. Никонов обращал внимание, что такие фамилии часто получали дети вдов, солдаток и незамужних крестьянок — семьи, где мужчины-родоначальника в документах не значилось. В дворянской среде фамилия от материнского имени была практически исключена.
Профессии у сохи и при барском доме: Кузнецовы и Лакеевы
Третий массовый источник крестьянских фамилий — занятие родоначальника. Кузнецов, Мельников, Плотников, Гончаров, Овчинников, Бочаров — фамилии от сельских и слободских ремесел, которые статистически тяготеют к крестьянской и посадской среде.
Но есть подгруппа, указывающая на крепостное прошлое почти прямым текстом, — фамилии от дворовых должностей. Крепостные, взятые с земли в барский дом, служили конюхами, псарями, поварами, лакеями — и их потомки получили фамилии Конюхов, Псарев, Поваров, Кучеров, Лакеев, Казачков (от «казачка» — мальчика-слуги). Само занятие родоначальника существовало только внутри крепостной системы, поэтому такая фамилия — редкий случай почти документального свидетельства.
Барская фамилия целой деревней: феномен «господских» фамилий
Один из самых причудливых механизмов офамиливания — присвоение крестьянам фамилии их бывшего владельца. После реформы писари нередко записывали всю деревню под фамилией помещика: так появлялись села сплошных Гагариных, Голицыных, Шереметевых, Воронцовых, где ни один житель не имел ни капли княжеской крови.
Парадокс, который любят подчеркивать генеалоги: «аристократическая» фамилия у выходца из глубинки чаще указывает не на дворянских, а именно на крепостных предков — записанных по барину. Так что носителю громкой княжеской фамилии, прежде чем заказывать родовой герб, стоит заглянуть в ревизские сказки: результат может оказаться неожиданным.
Суффиксы, которые крепостных почти исключают
Теперь о том, что вычислить по суффиксу действительно можно — методом от противного.
Фамилии на -ых/-их (Черных, Седых, Долгих, Косых) — маркер Русского Севера, Приуралья и Сибири. Никонов, посвятивший географии русских фамилий отдельное исследование, показал: этот тип сложился в регионах, где помещичьего землевладения практически не было. Тамошние крестьяне были государственными, черносошными — тяжело жили, но крепостными не были. Такая фамилия скорее свидетельствует о предках-крестьянах, никогда не знавших барина.
Фамилии на -ский от церковных и книжных основ (Рождественский, Преображенский, Сперанский, Добролюбов из того же ряда) — знаменитые семинарские фамилии, которые давались ученикам духовных училищ. Это почти паспорт духовного сословия — среды, из крепостной зависимости выведенной.
Фамилии от названий вотчин на -ский старого типа (Вяземский, Оболенский, Волконский) — княжеско-боярский пласт, хотя, как мы видели, «барские» фамилии могли доставаться и крестьянам.
А вот популярное поверье, будто -ин «хуже» и «мужичее», чем -ов, — чистый миф: суффикс зависел только от окончания основы (Илья — Ильин, Петр — Петров) и о сословии не говорит ровным счетом ничего.
