Вопрос, вынесенный в заголовок, только на первый взгляд кажется странным. В самом деле: если уж Российская империя решила избавиться от заокеанских владений, то почему покупателем стали Соединённые Штаты — страна, с которой у России тогда не было даже общей истории конфликтов и союзов? Британия была ближе во всех смыслах: её колонии вплотную примыкали к Русской Америке, её Компания Гудзонова залива десятилетиями вела дела с Российско-американской компанией и даже арендовала у неё часть материкового побережья. Казалось бы, вот естественный покупатель. Но в Петербурге англичан в этой роли не рассматривали ни минуты. И на то были причины — весомые, продуманные и, как показало время, вполне рациональные.
Крымская война всё расставила по местам
Отправная точка всей истории — Крымская война 1853–1856 годов. Именно она обнажила главную проблему Русской Америки: защищать её Россия не могла. Пока англо-французская эскадра штурмовала Петропавловск-Камчатский, в Петербурге с ужасом понимали, что Аляска с её крошечными гарнизонами и населением в несколько сотен русских — лёгкая добыча для британского флота. Захвати её Лондон — и вернуть колонию было бы нечем.
Дошло до того, что в 1854 году Российско-американская компания заключила с Американо-русской торговой компанией из Сан-Франциско фиктивный договор о «продаже» всего имущества — на случай британского нападения. Юридическая уловка не понадобилась: стороны договорились о нейтрализации колоний. Но сам факт показателен. Уже тогда, за тринадцать лет до реальной сделки, в качестве спасительного партнёра рассматривались американцы — и только они.
Логика проста до обидного. Англия была противником, причём противником морским, способным забрать Аляску силой и бесплатно. Продавать территорию тому, кто может её просто отнять, — сделка заведомо проигрышная. Американцы же отнять Аляску не могли и не собирались, зато могли заплатить.
Письмо великого князя
Идею продажи первым внятно сформулировал великий князь Константин Николаевич, брат императора и глава морского ведомства. Весной 1857 года он направил министру иностранных дел Горчакову письмо, где изложил свои доводы: казна истощена войной, колонии не приносят дохода, оборонять их невозможно, а Соединённые Штаты, «округляя» свои владения, рано или поздно приберут Аляску к рукам — и лучше уступить её за деньги, чем потерять даром.
Обратим внимание: в письме Константина Англия как покупатель не фигурирует вовсе. И это не случайность. Ещё раньше, в 1853 году, генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьёв-Амурский подал Николаю I записку, где рассуждал предельно трезво: господство Соединённых Штатов над всей Северной Америкой — вопрос времени, и России следует не цепляться за неудержимое, а укрепляться на Амуре и в Приморье. Уступка Аляски американцам в этой логике становилась не потерей, а разменом: отдаём то, что не удержим, ради того, что удержать можем.
Дружба против общего соперника.
Была и вторая причина, чисто геополитическая. После Крымской войны главным противником России на мировой арене оставалась Британская империя. Соединённые Штаты в этом раскладе выглядели естественным противовесом: молодая держава, у которой с Лондоном свои давние счёты — от войны за независимость до конфликта 1812 года.
Отношения Петербурга и Вашингтона в 1860-е годы были на редкость тёплыми. Во время Гражданской войны в США Россия — единственная из великих держав — недвусмысленно поддержала Север, а в 1863 году русские эскадры пришли с визитами в Нью-Йорк и Сан-Франциско, что произвело на американцев огромное впечатление. Британия же, напротив, откровенно симпатизировала южанам.
Продажа Аляски в этой ситуации была жестом с двойным дном. Россия не просто получала деньги — она усиливала Соединённые Штаты на Тихом океане и вбивала клин между американскими и британскими владениями. После сделки Британская Колумбия оказалась зажата между американской Аляской с севера и основной территорией США с юга. В Лондоне это прекрасно поняли и восприняли покупку крайне болезненно. Собственно, именно давление ситуации подтолкнуло Британию к скорейшему объединению канадских провинций: доминион Канада был создан в том же 1867 году, всего через несколько месяцев после подписания договора об Аляске.
А хотела ли Англия покупать?
Здесь стоит сказать вещь, которая многих удивит: Британия Аляску покупать и не рвалась. Компания Гудзонова залива с 1839 года арендовала у русских прибрежную материковую полосу и получала всё, что ей было нужно, — пушнину и торговые фактории — без всяких затрат на приобретение и управление огромной территорией. Зачем платить за то, чем и так пользуешься?
Британское казначейство в 1860-е годы вообще смотрело на колониальные расходы с растущим раздражением: содержание заморских владений обходилось дорого, а Аляска даже по меркам той эпохи считалась землёй суровой и малоперспективной. Показательно, что и в Америке покупку поначалу высмеивали — газеты называли её «ящиком со льдом Сьюарда» и «глупостью Сьюарда», по имени госсекретаря, подписавшего договор. Если уж американская пресса издевалась над приобретением, то британскому правительству воевать за право купить «ледник» и подавно было незачем.
Так что выбор между Вашингтоном и Лондоном был во многом выбором между покупателем реальным и покупателем воображаемым.
Золото, которого боялись
Был и ещё один мотив, о котором в Петербурге говорили вполголоса. К началу 1860-х появились сведения о золоте на реке Стикин и в других районах Русской Америки. Казалось бы, радоваться надо. Но в столице рассудили иначе: калифорнийская золотая лихорадка была у всех перед глазами. Стоит слуху о золоте разнестись — и на Аляску хлынут тысячи американских старателей, которых горстка русских колонистов остановить не сможет физически. А следом за старателями, как это уже случилось с Техасом и Калифорнией, придёт и американский флаг — только уже без всякой компенсации.
Ирония истории в том, что опасения оказались пророческими: золото на Клондайке и в Номе нашли через тридцать лет после продажи, и лихорадка действительно случилась — но уже на американской земле.
Как решали и сколько получили.
Окончательное решение приняли 16 декабря 1866 года на особом совещании у Александра II. Присутствовали великий князь Константин, Горчаков, министр финансов Рейтерн, морской министр Краббе и российский посланник в Вашингтоне Эдуард Стекль. Все высказались за продажу — именно Соединённым Штатам, никакие иные варианты на совещании не обсуждались.
Переговоры Стекль провёл стремительно. Договор подписали в Вашингтоне в ночь на 30 марта 1867 года: 7,2 миллиона долларов золотом за полтора миллиона квадратных километров — около двух центов за акр. Сумма и тогда выглядела скромной, но вспомним контекст: колония была убыточной, оборонять её было нечем, а альтернативой продаже была перспектива потерять всё даром.
Кстати, о судьбе этих денег ходит живучая легенда — будто корабль с золотом затонул и Россия не получила ничего. Архивные исследования, прежде всего работы академика Николая Болховитинова, крупнейшего специалиста по русско-американским отношениям, эту байку опровергают: средства поступили и были потрачены в основном на железнодорожное строительство внутри России.
