Чукчи, эскимосы, юкагиры и другие коренные жители Арктики долгое время считались народами с «ограниченным цветовосприятием». Этнографы прошлого утверждали: они различают лишь белый, чёрный, красный и серый. Небо им казалось зелёным, а жёлтый оттенок они замечали только в мехе оленя. Но сегодня их потомки легко различают все цвета спектра. Что изменилось — физиология, язык или что-то ещё?
Цветовая этнография
Исследователь чукотско-камчатских языков Владимир Богораз ещё в начале XX века заметил, что чукчи называют всего 4 основных цвета: белый, чёрный, красный и серый. Остальные оттенки они описывали через сравнения: «цвета, подобного жёлчи», или «беловатый, подобный траве». Само небо казалось им светло-зелёным — «подобно траве». Богораз предположил, что все оттенки чукчи воспринимали через призму главного в их жизни объекта — оленьей шкуры.
Другой исследователь, Владимир Иохельсон, описывал цветовое восприятие юкагиров. Они давали отдельные названия разным цветам, но на практике сводили всё к белым, зелёным, серым и жёлтым. Коричневый у них обозначался как «красноватый», а тёмно-синий — как «черноватый». Был даже термин для цвета морской волны, но он «размывался» от голубого до фиолетового.
Нейробиологическая версия
В конце XX века у этой гипотезы появились последователи. Канадские нейробиологи, опираясь на исследования лауреата Нобелевской премии Дэвида Хьюбела, предположили, что у северных народов сформировалась особая межполушарная асимметрия. Люди с доминирующим правым полушарием лучше адаптируются к холоду, но при недостаточной работе левого полушария они перестают различать промежуточные оттенки. Розовый и тёмно-красный сливаются в «красный», салатовый и тёмно-зелёный — в «зелёный». То есть экстремальный климат мог буквально «отключить» в мозге способность к тонкому цветоразличению.
Но если это физиологическая особенность, почему сегодня она исчезла?
Теория Берлина и Кея
В 1968 году американский антрополог Брент Берлин и лингвист Пол Кей опубликовали теорию стадиального развития цветовых понятий. Они доказали: все языки мира проходят одинаковый путь — от базовых цветов к сложным. Сначала появляются белый, чёрный и красный. Затем — серый, коричневый, синий, зелёный. Самые сложные оттенки — последние. У северных народов процесс просто шёл медленнее, потому что их культура и быт не требовали различения десятков оттенков. Сейчас, когда они активно взаимодействуют с русским и другими языками, эта способность естественным образом развилась.
Мнение якутского лингвиста
Доктор филологических наук Луиза Габышева согласна, что цветовосприятие связано с языком, но не согласна с тем, что это линейное развитие. В якутском языке синий и зелёный обозначаются одним словом — «куох». Но уточнить цвет помогает контекст: «халлаан куох» — небесный (синий), «от куох» — травяной (зелёный). Это не примитив, а метафора: и небо, и трава — это плоские поверхности, где обитают духи и люди. Поэтому у них одно слово для двух цветов. А по-русски они всегда могли объяснить любой оттенок — просто в повседневной жизни в этом не было нужды.
Северные народы никогда не были «цветовыми инвалидами». Они просто жили в мире, где количество оттенков было минимальным — снег, небо, трава, олень, море. Зачем различать сотни цветов, если главное — различить свежесть шкуры, приближение пурги или наличие воды? Сегодня, когда жизнь изменилась, изменилось и цветовосприятие. Но это не биологический скачок, а процесс встречи языка и культуры с русской цивилизацией, которая подарила им восприятие, подчинённое тем же законам, что и у большинства народов мира.
