О Екатерине Георгиевне Джугашвили, матери Иосифа Сталина, известно не так много. В тени своего великого сына она оставалась для большинства лишь бедной грузинской крестьянкой, которая мечтала сделать из мальчика священника. Однако у тех, кто знал ее лично, было о ней особое мнение. Друзья детства и юности будущего вождя прозвали Екатерину «волчицей» — и причиной тому была вовсе не ее суровость или жесткий нрав.
Строгость, рожденная любовью
По словам дочери Сталина Светланы Аллилуевой, Екатерина Джугашвили была женщиной суровой натуры и нередко прибегала к физическому воздействию на сына. Сам Иосиф впоследствии неоднократно вспоминал, как мать поднимала на него руку. На вопрос, зачем она его била, Екатерина отвечала с грузинской прямотой: «Потому ты и вырос таким хорошим». В те времена в Грузии телесные наказания детей были скорее нормой, чем исключением. Но строгость Екатерины была лишь одной стороной ее натуры — и далеко не главной.
Бедность и вера в избранность сына
Судьба Екатерины Георгиевны была тяжелой. Дочь крепостного крестьянина, выданная замуж в семнадцать лет за бедного сапожника Виссариона Джугашвили, она потеряла двоих детей во младенчестве. Иосиф остался ее единственным выжившим сыном — и это, возможно, навсегда определило ее отношение к нему.
Отец семейства, Бесо, был человеком жестоким и часто поднимал руку и на сына, и на жену. По свидетельству британского историка Симона Себага Монтефиоре, однажды юный Иосиф, не в силах больше выносить издевательства отца над матерью, бросил в него нож.
Екатерина, глубоко набожная женщина，искала спасения у священников. Именно они помогли ей отобрать сына у отца, который хотел сделать из мальчика сапожника. Екатерина верила в избранность своего ребенка и не желала для него участи бедного ремесленника. Она сама выбрала для него путь — посвятить жизнь служению Богу. Благодаря ее невероятным усилиям, восьмилетнего Иосифа приняли в Горийское духовное училище. Семья была настолько бедна, что преподаватель называл Сосо не иначе как ребенком «нищих и несчастных». Чтобы оплатить учебу сына, Екатерина занималась шитьем и стиркой, совершая, по выражению историков, «немыслимые трудовые подвиги».
Волчица, защищающая своего волчонка
Именно эта безграничная, жертвенная любовь и поразила друзей детства Сталина. Необыкновенную преданность Екатерины сыну отмечали многие. Об этом упоминал, в частности, Иосиф Иремашвили — однокашник вождя по духовной семинарии.
Но самое известное свидетельство оставил приятель Сталина Давид Мачавариани. В своей книге «Народ и власть в России» Эрик Форд приводит слова Мачавариани: «Като окружала Иосифа чрезмерной материнской любовью и, подобно волчице, защищала его от всех и вся. Она изматывала себя работой, чтобы сделать счастливым своего баловня».
Это сравнение с волчицей оказалось точным и емким. Волчица — символ не столько агрессии, сколько яростной, бескомпромиссной защиты своего потомства. Она готова на все, чтобы обеспечить выживание и благополучие волчонка. Именно такой и была Екатерина Джугашвили по отношению к своему единственному сыну. Сама она не скрывала этого: в интервью американскому журналу она сказала, что Сосо был для нее дороже всего на свете. «Свет в окошке» — так она называла его.
Противоречивый портрет
При этом «волчица» не была мягким человеком. По утверждениям некоторых биографов, она сама порой избивала своего мужа-пьяницу. А дочь Сталина Светлана Аллилуева в своих мемуарах подтверждала суровость бабушки. Однако эта жесткость была обращена не против сына, а против внешнего мира — жестокого, бедного и враждебного.
Интересно, что сам Сталин, выросший под таким напором материнской опеки, став отцом, никого из своих детей пальцем не тронул. Возможно, он помнил, каково это — быть единственным объектом столь всепоглощающей, почти звериной любви. Мать, несмотря на все свои старания, так и не дождалась исполнения главной мечты — сын не стал священником, увлекшись революционными идеями. И даже когда Иосиф стал «кем-то вроде царя», при редких встречах она напоминала ему: «Лучше бы ты стал священником».
Прозвище «волчица», данное Екатерине Джугашвили друзьями ее сына, — это не осуждение и не насмешка. Это признание силы и самоотверженности женщины, которая в мире, полном насилия и нищеты, сделала все возможное и невозможное для единственного ребенка. Она была строга, порой сурова, но за этой суровостью скрывалась безграничная, почти инстинктивная материнская любовь. И те, кто видел это своими глазами, нашли для нее точное и гордое имя — «волчица».
