Колкие афоризмы Фаины Раневской разлетелись на цитаты ещё при её жизни. «Муля, не нервируй меня», «Я чувствую, но плохо» и «Вся моя жизнь прошла под знаком „ой“» знают даже те, кто не видел ни одного фильма с её участием. А вот до трагического женского одиночества актрисы добраться куда сложнее. Она, казавшаяся несокрушимой и острой на язык, до последних дней скрывала старую детскую боль.
Фамильная черта
Ирония судьбы: язвительность и жёсткое чувство юмора Раневской — папино наследство. Её отец, Гирш Хаимович Фельдман, был купцом первой гильдии, владельцем фабрики красок в Таганроге и колоритнейшим человеком. В семейных историях он запомнился острым на язык. Когда 17-летняя Фанни, бредившая сценой, заявила о намерении стать актрисой, родитель отрезал без обиняков: «С твоей мордой — только в актрисы».
Он не врал, а старался уберечь непутёвую дочь от неизбежного провала, но жестокость фразы Раневская не простила до конца жизни. Уехав в Москву, она больше никогда не общалась ни с отцом, ни с братьями, эмигрировавшими в 1917-м. А слова отца остались с ней навсегда.
Некрасивая жизнь
Сама Раневская повторяла их вновь и вновь: «Моя внешность испортила мне личную жизнь». Она искренне комплексовала по поводу собственной внешности, считая себя дурнушкой. По утрам, когда подходила к зеркалу, мрачно шутила: «Ну, здравствуйте, урод!». В молодости красота действительно была пропуском в театральные подмостки — кого брали на главные роли? Только красавиц вроде Орловой и Смирновой.
С её носом и нескладной фигурой путь в героини-любовницы был закрыт, а попытки завязать роман терпели крах. На свидания юную Фаину либо приглашали втроём с их настоящими девушками, либо кавалеры предпочитали «дам с маленькими носиками». Такой опыт на годы отбил у неё охоту к флирту. «Все мои влюблённости были безответными», — признавалась Раневская.
Жизнь с Павлой
С годами счастливой личной жизни у неё так и не случилось. Зато случилась Павла Леонтьевна Вульф. Они познакомились в 1919-м в Ростове-на-Дону, когда Вульф было 42, а юной Шурочке (как Раневскую называли в театральных кругах) — 23. Известная актриса взяла бесталанную провинциалку под своё крыло, и вместе они прожили 32 года.
Точно неизвестно, были ли эти отношения платоническими, многие биографы этот миф опровергают, но чувства Раневской к Вульф были безграничны. «Ты же — вся моя жизнь!» — признавалась актриса в письмах. В 1947-м им пришлось разъехаться, но до самой смерти Павлы Леонтьевны в 1961-м они продолжали общаться. Эта связь была тем спасательным кругом, который не давал Раневской окончательно утонуть в одиночестве.
Собаки — моя жизнь
Многие думали, что всю себя Раневская отдала театру. Она и сама повторяла: «Я переспала со многими театрами, но так и не получила удовольствия». Но на самом деле настоящей любовью всей актрисы стала не сцена, а дворняга по кличке Мальчик. Его она подобрала на улице еле живого — в лишаях, с вмёрзшими в лёд лапами. Врачи советовали его усыпить, но актриса настояла на лечении и сама выходила пса.
Раневская всерьёз утверждала: «Собаки — это моя жизнь». Мальчик прожил долгую по собачьим меркам жизнь — около 15 лет. Под конец актриса всё чаще говорила, что сейчас самые дорогие в жизни люди — увы, мёртвые. Кого она любила, те не отвечали взаимностью; кто любил её — были ей не нужны.
Поэтому она всё чаще уходила в собственный язвительный юмор. Кого на Руси презирали больше всего? Палачей и скоморохов. А Раневская, по сути, была и тем, и другим: она наносила болезненные удары словом, сама оставаясь безнадёжно одинокой. Она — абсолютное одиночество. Одиночество, когда в доме есть телефон, а звонит будильник.
