Невидимая угроза на карте
После контрнаступления Красной армии немецкие войска были отброшены от Москвы, но не везде одинаково. На западе, в районе Ржева и Вязьмы, образовался огромный выступ, вдававшийся в советскую оборону. Линия фронта проходила всего в двух сотнях километров от столицы. Этот «Ржевский выступ» немцы называли не иначе как «воротами к Москве» и «краеугольным камнем Восточного фронта».
Советское руководство прекрасно помнило осень 1941 года, когда немецкие танковые клинья легко преодолевали куда большие расстояния. Поэтому Ржевский выступ следовало ликвидировать любой ценой. Чем Красная армия безуспешно и занималась весь 1942 год. Но был и другой плацдарм — Демянский «котёл» на северо-западе, который немцы превратили в выступ.
Если посмотреть на карту, становилось ясно: сходящийся удар с обоих плацдармов мог привести к окружению всего Калининского фронта и последующему удару на Москву по уже хорошо знакомому можайско-волоколамскому направлению. В Красной армии это помнили слишком хорошо.
Город-крепость
Именно поэтому вокруг Москвы в 1942 году началось то, о чём в советское время предпочитали не распространяться. Была создана Московская зона обороны — оперативное объединение, по своим размерам аналогичное фронту. В её составе летом 1942 года находились 11 стрелковых дивизий, 10 укрепрайонов, 2 стрелковые бригады, 18 артиллерийских полков и другие части.
В 1941 году вокруг столицы практически не было оборонительных сооружений. Всё, что сохранилось до сих пор, построили уже в 1942-м. По специальному постановлению возвели 12 укреплённых районов, более 30 тысяч ДОТов и ДЗОТов, сотни километров противотанковых рвов и проволочных заграждений. Двести тысяч человек — именно столько составляла численность МЗО в декабре 1941 года — держали оборону на случай, если Гитлер всё же решит повторить попытку.
Нефтяная лихорадка
Но Гитлер смотрел на карту иначе. 5 апреля 1942 года он подписал директиву № 41, которая определила цели летней кампании. Главным направлением становился юг. Фюрер хотел «окончательно уничтожить живую силу, оставшуюся ещё у Советов, и лишить русских важнейших военно-экономических центров». Под «центрами» подразумевалась прежде всего нефть.
На Северном Кавказе и в Закавказье добывалось 86,5% всей советской нефти. Гитлер рассуждал прагматично: лишившись источников нефти, Красная армия не сможет из-за отсутствия топлива вести активную борьбу. А вермахту для успешного наступления в центре необходимо дополнительное горючее, которое он рассчитывал получить с Кавказа.
Вместе с войсками к Баку и Грозному продвигались специальные бригады нефтяников, сформированные в Румынии и Германии. Для них даже создали акционерное общество «Немецкая нефть на Кавказе». План был амбициозным: захватить нефтепромыслы, наладить добычу и обеспечить топливом всю военную машину Третьего рейха. Москва в этой схеме оказывалась второстепенной целью.
Операция «Кремль»: обманный манёвр
Однако просто так уйти с московского направления было нельзя — это выглядело бы как признание слабости. И немцы разыграли блестящую дезинформационную комбинацию. Операция «Кремль» должна была убедить советское командование, что главный удар летом 1942 года будет нанесён именно по столице.
Гитлеровцы распускали слухи, перебрасывали войска для отвлечения внимания, создавали видимость подготовки к штурму Москвы. И Сталин попался в эту ловушку. Советское руководство сосредоточило значительные резервы на западном направлении, ожидая повторения 1941 года. Пока Красная армия готовилась защищать Москву, вермахт накапливал силы на юге.
Иллюзия лёгкой победы
Летом 1942 года Гитлеру казалось, что его план работает. Немецкие войска стремительно продвигались на южном направлении. Успехи были настолько ошеломляющими, что в конце июля фюрер произнёс свои знаменитые слова: «Русский кончился». Он искренне верил, что советские армии больше никогда не смогут восстановить боеспособность.
Гитлер преследовал двойную цель — захват Сталинграда и Кавказа одновременно. Это было стратегической ошибкой. Разделив группу армий «Юг» на две части — «А» для Кавказа и «Б» для Сталинграда, — он ослабил ударную мощь. Вместо того чтобы добить противника на одном направлении, немецкие войска распылили силы.
Сталинград должен был стать просто удобной точкой для выхода к Волге, местом, где Дон и Волга сходятся ближе всего. Но город на Волге превратился в ловушку. Вместо блицкрига немцы увязли в уличных боях, которые длились месяцами.
Цена выбора
Решение Гитлера не наступать на Москву в 1942 году было продиктовано тремя факторами. Во-первых, экономическим — отчаянной потребностью в нефти. Во-вторых, политическим — стремлением переломить ход войны одним решительным ударом на юге. В-третьих, психологическим — уверенностью, что Красная армия уже не оправится от поражений 1941 года.
Но именно этот выбор и предопределил крах Третьего рейха. Битва за Сталинград, ставшая следствием наступления на юг, обернулась катастрофой. Шестая армия Паулюса, которая должна была взять город за неделю, оказалась в кольце. Вместо кавказской нефти Гитлер получил 91 тысячу пленных немецких солдат.
Гитлеровское командование называло Ржевский выступ «краеугольным камнем Восточного фронта». Ирония судьбы: не сделав ставку на этот плацдарм для нового наступления на Москву, Гитлер проиграл войну. Немцы удержали Ржевско-Вяземский плацдарм до марта 1943 года, но так и не решились использовать его для решающего броска к столице. Московская зона обороны была упразднена только 15 октября 1943 года, когда угроза столице окончательно миновала.
А могло быть иначе? Вопрос, на который история так и не дала ответа. Но одно ясно точно: повернув на юг, Гитлер подписал приговор не только Сталинграду, но и всей своей восточной кампании. Нефтяная лихорадка оказалась для него смертельной.
