Почему каменные дома при Петре Великом можно было строить только в Петербурге
В 1714 году из-под пера императора Петра I вышел указ, который на первый взгляд казался абсурдным. С октября того года во всех городах России разрешалось возводить только деревянные постройки. Каменные дома становились привилегией одной-единственной городской территории — новой столицы, Санкт-Петербурга. Указ этот был не просто прихотью самодержца. За ним стоял хитроумный, а главное — очень практичный план.
Мечта императора
Ещё в 1703 году, когда строительство Санкт-Петербурга только начиналось, Пётр уже видел в нём новую культурную столицу, которая не уступит лучшим европейским центрам. К его радости, город рос быстро. Но одно огорчало царя: застройка оставалась деревянной и малоэтажной. Вдобавок дворы заполняли всевозможные хозяйственные постройки, сараи и бани, которые, разумеется, тоже сооружали из дерева.
Пожары стали настоящим бичом северной столицы. Дома вспыхивали один за другим. В 1710 году огонь разгорелся прямо на базаре у Троицкой площади. Для борьбы со стихией организовали специальный отряд: заметив пламя, его члены начинали бить в барабаны, предупреждая жителей окрестных улиц. К тушению привлекали и солдат.
Пётр, озабоченный этой проблемой, запретил возводить в черте города деревянные постройки. Отныне Петербург должен был стать каменной столицей.
Старые привычки
Но жители — и простые горожане, и даже приближённые царя — продолжали по старинке рубить избы. Причины были не только в привычке. Хорошие каменщики в Петербурге не задерживались: работы для них там просто не было, и они отправлялись по другим городам и весям искать удачу.
Именно для того, чтобы заманить самых лучших мастеров в столицу, Пётр и издал свой знаменитый указ 1714 года. Теперь возведение зданий из камня в других городах строго каралось, а в Петербурге, наоборот, всячески поощрялось. Не мудрено, что каменщики ринулись в северную Пальмиру. Одновременно император, известный любовью ко всему европейскому, приказал покрывать петербургские крыши не деревом и не соломой, а черепицей — как за границей. К тому же черепичные кровли меньше способствовали распространению огня.
Фальшивый камень
Пётр скончался в 1725 году, так и не дождавшись, когда его любимый город оденется в камень. Строительство двигалось медленно, и на то были веские причины. Каменщики в столицу приехали, но бытие их было недолгим. Постоянные ветра с Финского залива, низкие температуры и опасности, которые таит в себе даже обычная стройка, быстро сводили мастеров в могилу.
В стране катастрофически не хватало кирпичных заводов — их легко можно было пересчитать по пальцам. Поэтому многие жители Петербурга шли на хитрость. Они возводили дома с деревянным каркасом, который затем обмазывали глиной. А на высохшей глиняной поверхности краской рисовали… кирпичную кладку. Так возникали дома, которые издалека казались каменными, а вблизи обнаруживали свою обманную природу.
Судьба указа Петра I о «каменной привилегии» оказалась печальной и забавной одновременно. Великий замысел не был реализован полностью, но на десятилетия определил строительные традиции в России: каменные дома оставались редкостью, а города, за исключением Петербурга, ещё долго оставались деревянными. Что же касается северной столицы, её подлинное каменное великолепие наступило уже после смерти Петра — усилиями тех мастеров, которых его указ всё-таки сумел привлечь на берега Невы.
