Утром 30 октября 1961 года над Новой Землёй взорвался самый мощный заряд в истории человечества. Вечером того же дня делегаты XXII съезда КПСС единогласно постановили, что тело Сталина не может больше находиться рядом с Лениным. Следующей ночью гроб вынесли из Мавзолея и опустили в землю у Кремлёвской стены. Совпадение кажется слишком точным, чтобы быть случайным. Оно и не случайно, хотя объясняется иначе, чем подсказывает воображение.
Съезд, к которому всё было приурочено
XXII съезд КПСС работал в Москве с 17 по 31 октября 1961 года. Хрущёв придавал ему исключительное значение. На съезде приняли новую программу партии, ту самую, где было обещано построение основ коммунизма к 1980 году. Для Хрущёва это был съезд окончательной победы над соперниками и над тенью предшественника.
Почти всё значимое в те две недели так или иначе было привязано к съезду. Для ядерного испытания это не догадка, а слова самого Хрущёва. В отчётном докладе 17 октября он объявил с трибуны, что испытания ядерного оружия идут успешно, скоро завершатся и в конце, вероятно, будет взорвана водородная бомба мощностью 50 миллионов тонн тротила. Мир узнал о предстоящем взрыве за две недели, причём из партийного доклада.
Зачем понадобилась сверхбомба
Осень 1961 года была одним из самых опасных периодов холодной войны. 13 августа началось строительство Берлинской стены. 31 августа советское правительство заявило о выходе из негласного моратория на ядерные испытания, который державы соблюдали с 1958 года, и уже 1 сентября провело первый взрыв новой серии. В самые дни съезда, 27 и 28 октября, у контрольно-пропускного пункта «Чарли» в Берлине друг против друга стояли советские и американские танки.
Изделие АН602, позже прозванное Царь-бомбой, разрабатывали в Арзамасе-16 группа под руководством Андрея Сахарова, в которую входили Виктор Адамский, Юрий Бабаев, Юрий Смирнов и Юрий Трутнев. Конструкция допускала мощность около 100 мегатонн, но её сознательно снизили примерно вдвое, чтобы уменьшить радиоактивное загрязнение и дать самолёту-носителю шанс уйти.
30 октября бомбардировщик Ту-95В под командованием Андрея Дурновцева сбросил заряд над полигоном Сухой Нос. Бомба опускалась на парашюте, и взрыв произошёл на высоте около четырёх километров. По оценкам разработчиков, его мощность составила около 58 мегатонн. Огненный шар был виден за тысячу километров, а сейсмическая волна несколько раз обошла земной шар.
Военного смысла в таком заряде было немного: ни одна ракета того времени не могла его доставить, а самолёт с ним был лёгкой целью. Смысл был политический. Бомбу взорвали, чтобы её увидели в Вашингтоне, и сделали это так, чтобы известие пришло в Кремль во время съезда.
Как решили судьбу тела Сталина
Вопрос о Сталине на съезде поднимали постепенно, и выглядело это как инициатива снизу. Ещё в докладе Хрущёва и в выступлениях делегатов прозвучала жёсткая критика культа личности и «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Пять лет назад, на XX съезде, разоблачение было закрытым докладом. Теперь оно звучало открыто, на всю страну.
30 октября первый секретарь Ленинградского обкома Иван Спиридонов внёс предложение вынести тело Сталина из Мавзолея. В тот же день выступила старая большевичка Дора Лазуркина, прошедшая лагеря. Её слова вошли в стенограмму и стали самым известным эпизодом съезда. Она сказала, что вчера советовалась с Ильичом, будто он перед ней стоял живой, и сказал: «Мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принёс партии». Зал ответил аплодисментами. Постановление приняли единогласно.
Ночь перезахоронения.
Перезахоронение провели быстро и без публики. Комиссию возглавил председатель Комитета партийного контроля Николай Шверник. Вечером 31 октября Красную площадь закрыли под предлогом репетиции парада к 7 ноября. Тело переложили из саркофага в гроб и ночью опустили в могилу у Кремлёвской стены, за Мавзолеем. Над гробом, по воспоминаниям участников, положили бетонные плиты. С фасада Мавзолея убрали надпись «Сталин», и на нём снова осталось одно имя. Утром 1 ноября москвичи увидели уже свершившийся факт.
Скорость объяснима. Хрущёв не хотел оставлять времени ни для сомнений внутри партии, ни для волнений вроде тбилисских событий 1956 года, когда защита памяти Сталина закончилась стрельбой.
Так связаны ли бомба и Мавзолей
Документа, в котором одно решение обосновано другим, не существует. Ни в стенограмме съезда, ни в опубликованных материалах о подготовке испытания нет указаний, что вынос тела ждал взрыва или что взрыв должен был «прикрыть» вынос. Дату испытания определили подготовка заряда, погода над Новой Землёй и, судя по заявлению Хрущёва, желание уложиться в сроки съезда. Дату решения о Сталине определил ход самого съезда, который заканчивался 31 октября.
Общее у этих событий есть, но оно глубже простого совпадения дат. Оба стали частью одного политического спектакля, который Хрущёв ставил в октябре 1961 года. Внешнему миру он показывал силу: страна, запустившая Гагарина, способна взорвать бомбу, перед которой меркнет всё созданное раньше. Внутри страны он показывал разрыв с прошлым: культ личности осуждён окончательно, и даже тело вождя больше не лежит на главной площади.
Обе демонстрации были обращены к будущему, которое Хрущёв обещал в новой программе партии. Обе он постарался уместить в одну неделю, когда к Москве было приковано внимание всего мира.
Что было дальше
Испытание стало вершиной гонки мегатонн. В 1963 году СССР, США и Великобритания подписали Московский договор о запрещении испытаний в атмосфере, в космосе и под водой. Сверхмощные заряды больше не взрывали никогда.
Политические последствия съезда оказались не такими долгими. Через три года Хрущёва отправили в отставку. Сталинскую тему постепенно приглушили, а в 1970 году на могиле у Кремлёвской стены установили бюст работы Николая Томского. Мавзолей с тех пор принадлежит одному Ленину, и это единственное решение XXII съезда о Сталине, которое так и не пересмотрели.
