Согласно расхожему мнению, китайцы только и ждут, как бы отнять у России Сибирь и заселить её. Однако малолюдные пространства от Урала до Тихого океана никогда в истории всерьёз не привлекали Поднебесную империю. А на первых порах цинские власти даже мирились с продвижением русских в Приамурье и Забайкалье — по крайней мере, пока не задели их собственные интересы.
Почему ханьцы не шли на север
Основная масса ханьского населения испокон веков жила в пределах Великой китайской равнины и не стремилась к переселению на север. Климат там был слишком суров для привычного земледелия. К тому же путь в Сибирь китайцам преграждали владения кочевников — монголов и их данников. Тайга же оставалась заселённой народами, стоявшими на низком уровне развития, вплоть до первых походов Ермака и его последователей.
В начале XVII века русские промысловики и служилые люди всё ближе подходили к дальневосточным рубежам, не граничившим, впрочем, с Китаем напрямую: между владениями династии Мин и Русским государством лежали земли независимых кочевых народов. Миссия томских казаков Ивана Петлина и Андрея Мундова, отправленных тобольским воеводой в Пекин для установления отношений, увенчалась частичным успехом: русским разрешили торговать с Китаем и вести дипломатическую переписку. Правда, аудиенции у императора посольство так и не добилось — посланники не привезли ни положенных даров, ни полномочий от государя. Впрочем, грамоту, которую вручил Петлину император Чжу Ицзюнь, в Москве действительно долго не могли перевести, что породило позднейшую легенду о происхождении выражения «китайская грамота».
Джунгарская угроза
Петлин и Мундов совершили путешествие на восток через земли Горной Шории и Тувы. Здесь проживали кузнецкие татары (шорцы) — народ, к которому оказалось обращено пристальное внимание томского воеводы. Расширение пределов Русского государства в те времена было связано с наложением натуральной подати на местное население. Собственно колонистов было мало. Для контроля над шорцами, поставлявшими сборщикам ясака тысячи отличных собольих шкурок, в верховьях Томи в 1618 году был основан Кузнецкий острог (ныне Новокузнецк).
Однако у русского царя со временем появился мощный соперник — контайша, правитель Джунгарского ханства, оформившегося в ойратских степях к 1630-м годам. Джунгары также претендовали на земли Шории, а местные жители, занимавшиеся кузнечным делом и добычей железа, платили им дань металлическим оружием и доспехами, нужными для ведения войн. Всадники-джунгары неоднократно совершали походы на север, разоряя шорцев и осаждая деревянные укрепления острога. Воевода Кузнецка чувствовал себя крайне неуверенно перед лицом постоянной угрозы, а земли сегодняшнего южного Кузбасса и Республики Алтай находились по ту сторону неспокойного порубежья.
В начале XVIII века противостояние обострилось: джунгары совершали глубокие набеги на русские владения. В 1710 году был разорён Бикатунский острог (Бийск), а зимой 1715–1716 годов в тяжёлом осадном положении оказалась основанная экспедицией подполковника Ивана Бухгольца Ямышевская крепость на территории нынешнего Казахстана. Потеряв от голода и болезней значительную часть гарнизона, Бухгольц весной 1716 года оставил и разорил крепость. Позднее русские отстроили её заново.
Поход Цинской армии
В Китае же за время русской колонизации Сибири произошли огромные изменения. Империя Мин, владыка которой, по мнению части китайцев, утратил «мандат Неба», оказалась ввергнута в хаос. Пекин покорился сначала восставшим крестьянам, а затем завоевателям-маньчжурам, пришедшим с северо-востока. Правитель маньчжуров, родственных сибирским тунгусам, основал новую китайскую династию — Цин.
Цинская империя оказалась активнее предшествующей во внешнеполитическом плане. Она покорила не только весь Китай, но и нынешнюю Монголию с Тибетом. Продвижение цинских войск на запад в конце концов уперлось в Джунгарию — главного, напомним, соперника русских за влияние на юге Сибири.
После ряда кровопролитных войн Джунгария пала под ударами маньчжуров. Разгром ханства обернулся для ойратов катастрофой: по оценкам историков, от цинских карательных экспедиций, вспыхнувшей оспы и массового бегства погибло до 70–80% населения. Цинский историк Вэй Юань писал, что одних убитых было около трети, ещё две пятых умерли от оспы, а пятая часть бежала в Россию и Казахское ханство. Южные алтайцы, ранее входившие в орбиту джунгарского влияния, в 1756 году присягнули на верность императрице Елизавете Петровне. Впрочем, теленгиты юго-восточного Алтая ещё почти столетие оставались «двоеданцами», платя подать и Пекину, пока Чугучакский протокол 1864 года не закрепил их за Россией.
Таким образом, путь к мирному заселению юга Сибири русскими был открыт. С середины XVIII века на землях Алтая, Кузбасса и сопредельных районов становится всё больше земледельческих поселений, растёт производство зерна, начинается промышленное производство. Коренные жители также вздохнули спокойнее — им уже не приходилось платить двойную дань и страдать от воинственных кочевников.
Почему Пекин не претендовал на Сибирь
Впрочем, царское правительство прекрасно понимало, что власти империи Цин могут заинтересоваться и сибирскими землями. Поэтому из столицы поступило указание принять «под крыло» джунгарских беженцев. Последний правитель ханства Амурсана в 1757 году умер в Тобольске, где подхватил оспу, а его жена впоследствии скончалась в Петербурге.
Однако к тому времени Российская империя представляла собой уже слишком серьёзную силу, чтобы маньчжуры могли оспаривать её власть в Сибири и Средней Азии. Впоследствии договоры между двумя государствами точно определили границу — в том числе по линии алтайских кочевий, где линия прошла лишь по юго-восточной окраине Алтая.
Так почему же Китай не отобрал Сибирь? Ответ прост: он никогда этого по-настоящему не хотел. Ханьское население не стремилось на север, а Цинская империя была занята другими заботами — покорением Китая, Монголии, Тибета и войной с Джунгарией. К тому моменту, когда маньчжуры обратили бы взор на сибирские просторы, там уже прочно стояла Россия. И Пекин предпочёл закрепить границу договорами, а не воевать за тайгу, которая не представляла для него интереса.
