Зарплата для советского колхозника была таким же абстрактным понятием, как полет на Марс. До второй половины 1960-х годов вместо денег в ходу были «палочки», зерно и полная уверенность, что ты работаешь «за спасибо». Миллионы крестьян, кормивших страну, стали единственными, кто трудился «за идею». Так почему же государство, так заботившееся о трудовом народе, забыло про тех, кто его кормил?
Коллективизация и рождение «палочки»
Когда в конце 1920-х крестьян насильственно согнали в колхозы, о деньгах можно было забыть. Спецпостановлением Совнаркома в 1930 году оценкой труда сделали «трудодень». Формально он представлял собой долю в общем доходе колхоза, распределяемую в зависимости от трудового участия. На практике же система оказалась сложной и малоэффективной.
Заработная плата в денежном выражении колхозникам не начислялась, в отличие от городских рабочих и служащих. Учет выполненных работ велся в трудоднях. При этом за одинаковую работу начисления в трудоднях могли сильно отличаться не только в разных районах, но даже в соседних хозяйствах.
В 1933 году все колхозные работы распределили на семь категорий в зависимости от квалификации, сложности и общей важности для колхоза. За основу взяли работы третьей категории, оцененные в один трудодень за выполненную суточную норму. К самой низшей категории относился неквалифицированный труд уборщиц, сторожей, подсобных. Норма выработки часто была нечеловеческой, а штраф — до четверти трудодней.
«Второе крепостное право»
Но отсутствие зарплаты — лишь верхушка айсберга. В 1932 году в СССР ввели особый паспортный режим, который фактически запрещал колхозникам покидать село без разрешения председателя колхоза или сельсовета. Это был билет в крепостное право, но уже советского розлива. Уйти в город и устроиться на завод стало практически невозможно.
За невыработку нормы трудодней в СССР была предусмотрена уголовная ответственность — проштрафившийся приговаривался к исправительным работам в своем же колхозе с удержанием четверти трудодней. В апреле 1942 года, в условиях войны, обязательный минимум трудодней был увеличен. Парни, отслужившие в армии, зная, какая судьба их ждет дома в деревне, любыми способами стремились закрепиться в городах.
Крестьяне не получали гарантированную ежемесячную денежную зарплату, не имели права на пенсии, им не предоставлялись профсоюзные путевки в санатории и дома отдыха, а женщины-колхозницы не имели права на декретные отпуска по беременности и родам. Пенсии старикам в советских колхозах либо не платили вовсе, либо они были мизерными. Если крепостной крестьянин в России до революции имел возможность получить доход со своего земельного надела и продать излишки, то советский колхозник лишался и этого — на приусадебное хозяйство государство накладывало непомерные налоги, селянин вынужден был платить едва ли не за каждую яблоню в саду.
Картошка и зерно вместо рублей
Хуже всего было, когда приходил час получать плату за выработанные трудодни. Колхоз сначала был обязан сдать государству план по зерну, мясу, молоку. После этого колхозам нужно было рассчитаться с МТС (машинно-тракторными станциями). Оставшееся зерно распределяли пропорционально трудодням. Если урожай был плохим и планы проваливались, колхозник мог получить... ничего. Приходили в контору, а там заявление: «Все доходы ушли на налоги и семена. Спасибо за работу, приходите завтра».
Вознаграждение за труд представляло собой главным образом натуроплату — в основном зерном. В годы Великой Отечественной войны на трудодень выдавалось менее полкилограмма зерна. Зимой 1946–1947 годов в СССР в связи с неурожаем случился массовый голод. Некоторые артели вообще не оплачивали трудодни, это означало, что колхозники работали в них бесплатно.
Колхозники с самого начала действия подобной системы оплаты массово протестовали — резали скот, уходили из деревень в города. Но паспортный режим надежно запирал их в селах. Для детей крестьян после окончания школы чаще всего была одна дорога — идти работать в колхоз. В фильмах о колхозной жизни, являющихся классикой советского кинематографа, часто встречаются сцены, в которых председатель решает, отпускать выпускников сельской школы учиться дальше в город или нет.
Разрыв между городом и деревней
Колхозникам было вдвойне обидно, потому что городские рабочие в отличие от них получали твердую зарплату. По статистике 1951 года, карельские колхозники в среднем зарабатывали 83 рубля, а трудившиеся в колхозах Средней Азии — 840 рублей, при этом средний заработок городского рабочего по стране равнялся 740 рублям. В среднем зарплаты колхозников составляли около 70–80 процентов от зарплаты работников промышленности. До 1953 года разница в уровнях оплаты равного труда отдельными колхозами Смоленской области составляла 15–17 раз.
С 1954–1955 годов некоторые колхозы ввели денежное ежемесячное (ежеквартальное) авансирование трудодней. Однако регулярное авансирование было введено лишь в небольшой части колхозов. Широкое распространение оно получило только после постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 марта 1956 года «О ежемесячном авансировании колхозников и дополнительной оплате труда в колхозах». Но это были лишь авансы в счет будущего распределения, а не полноценная зарплата.
1966 год: перелом
К середине 1960-х годов стало ясно: так жить дальше нельзя. Сельское хозяйство было в упадке, а колхозники совсем потеряли интерес к работе. Крайне низкая производительность труда, вызванная отсутствием материальной заинтересованности колхозников в своей деятельности, заставила советское правительство изменить систему.
16 мая 1966 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 372 «О повышении материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства». Оно рекомендовало колхозам ввести с 1 июля 1966 года гарантированную оплату труда колхозников (деньгами и натурой), исходя из тарифных ставок соответствующих категорий работников совхозов. История советских трудодней завершилась.
Однако не все хозяйства смогли это сделать. Немалую роль в этом сыграл установленный Госбанком СССР порядок выдачи кредитов на гарантированную оплату. Кроме того, еще несколько лет после выхода постановления сельские жители оставались «привязанными» к своим деревням и селам — паспорта им по-прежнему выдавали только с личного разрешения председателей колхозов. Полная паспортизация в СССР, в том числе и сельского населения, завершилась лишь незадолго до начала перестройки, в 1981 году.
Цена бесплатного труда
Почему же колхозникам не платили зарплату так долго? Потому что власть смотрела на них не как на работников, а как на бесплатную рабочую силу, которая кормит страну и не требует ничего взамен. Государство ставило перед колхозами планы, после выполнения которых остатки доходов распределялись между колхозниками. Крестьянин не получал фиксированную зарплату, а лишь долю от дохода родного колхоза. Доля, правда, была совсем несладкой.
Сами колхозники называли «палочки» унизительным символом бесплатного труда. С 1980-х годов трудодни стали отождествляться с бесплатным трудом колхозников и в ряде публикаций стали символом рабского положения советских крестьян. И это не преувеличение: система, при которой человек не получает гарантированной платы за свой труд, привязан к месту жительства и несет уголовную ответственность за невыработку нормы, мало чем отличается от крепостного права.
Реформа 1966 года опоздала как минимум на три десятилетия. К тому времени из деревень и сел уже полным ходом шел массовый отток жителей в города. Трудодни ушли в историю, но память о них осталась — как напоминание о том, какой ценой кормилась страна и как долго государство не замечало тех, кто держал в руках хлеб.
