Почему машина, на который разбился Цой, была оформлена на подставного человека
Доверенность на имя сотрудницы АЗЛК
Вопреки распространённому слуху, машина была оформлена не на жену музыканта Марьяну. Доверенность с правом продажи была выписана на имя некой Натальи Сергеевны Курочкиной. Эта женщина оказалась не случайным человеком, а сотрудницей Автомобильного завода имени Ленинского комсомола (АЗЛК), где и производились «Москвичи».
Как установил биограф Цоя Виталий Калгин, в те годы модель «Москвич-2141» была новинкой и пользовалась высоким спросом. Приобрести её «с улицы» было непросто — нужно было встать в очередь, которая растягивалась на годы. Рабочие же АЗЛК имели доступ к продукции предприятия по льготным ценам. Это породило целый теневой бизнес: заводчане покупали автомобили по себестоимости, а затем перепродавали их на сторону, забирая разницу себе.
Спекуляция в условиях дефицита
Схема, по которой Цой получил свой «Москвич», была типичной для конца 1980-х. Тогда подобные махинации назывались спекуляцией и формально карались законом, но «торговцев» это не останавливало. Дело было за связями. Продюсер группы «Кино» Юрий Айзеншпис имел нужные контакты на заводе, через которые и провернули сделку.
Машина была куплена весной 1990 года. Её стоимость составляла около 32,5 тысяч рублей — сумма по тем временам огромная (при средней зарплате в 150–200 рублей). Формально владельцем оставалась Наталья Курочкина, а Виктор Цой, имея на руках доверенность, мог пользоваться автомобилем, снимать его с учёта и даже продавать через комиссионный магазин.
Почему это не было чем-то из ряда вон
Важно понимать: подставное оформление автомобилей в те годы было нормой. Это не было криминалом в том смысле, который мы вкладываем в это слово сегодня, а скорее бытовой уловкой в условиях тотального дефицита и закрытой распределительной системы. Доверенность была своеобразным пропуском в мир владельцев автомобилей для тех, кто не имел доступа к заводским очередям.
Именно эта доверенность много лет спустя стала предметом аукциона. В 2018 году в «Литфонде» её продали за 2,6 миллиона рублей, а госномер Я 6832 ММ — за 2 миллиона. Сегодня этот автомобиль, точнее, то, что от него осталось (по слухам, восстановленный), остаётся одним из главных артефактов ушедшей эпохи.
Так что оформление машины на подставное лицо не было заговором или попыткой скрыть следы. Это была прозаическая, но отчаянная попытка советского человека обойти бюрократическую машину государства, чтобы просто купить машину. Ирония судьбы в том, что та самая уловка, давшая Цою свободу передвижения, стала одной из деталей, сделавших его смерть ещё более символичной. Он так и остался в памяти поколений вечным водителем по доверенности, успевшим лишь три месяца покататься на своей собственной, но не своей машине.
