Почему московские таксисты во время Олимпиады-80 заработали меньше, чем обычно
Среди московских таксистов до сих пор живёт предание: летом 1980 года их предшественники озолотились на иностранцах. Город наводнили гости с долларами, марками и франками, а шофёр «Волги» с шашечками был первым, кого встречал приезжий за порогом гостиницы. Красивая история. Проблема в том, что сами ветераны 1-го и 3-го таксопарков вспоминают олимпийский июль иначе — как самое невыгодное время за всю карьеру. Попробуем разобраться, кто прав, и перевести советские рубли в сегодняшние.
Тариф и план: как устроена была касса
Московское такси к 1980 году работало по тарифу, введённому 1 января 1977 года: 20 копеек за километр и 20 копеек за посадку. До этого было по гривеннику, и повышение москвичи встретили ворчанием, но ездить не перестали — такси в столице считалось доступным. Поездка от Белорусского вокзала до Лужников обходилась в рубль с небольшим, через весь город — в два-три рубля.
Водитель работал на план. За смену — а таксисты ездили по двенадцать часов, сутки через двое или по сменному графику — он обязан был сдать в кассу парка определённую сумму выручки. Из неё шофёру шла зарплата: оклад плюс процент с плана и премия за перевыполнение. По данным сборников «Народное хозяйство СССР» за 1980 год, средняя зарплата рабочих и служащих в стране составляла 168,9 рубля, на транспорте — около 200. Московский таксист при добросовестной работе официально получал примерно столько же или чуть больше — 200–250 рублей, что ставило его выше инженера и учителя.
Но официальная ведомость — лишь часть картины. Главным источником дохода был так называемый «левак»: пассажир, которого везли без счётчика, за наличные мимо кассы. Советские газеты регулярно клеймили эту практику, ОБХСС проводил рейды, но изжить её не удавалось. Исследователи повседневности позднего СССР, в частности авторы изданной Высшей школой экономики монографии Игоря Орлова и Алексея Попова «Олимпийский переполох: забытая советская модернизация», отмечают: именно сфера услуг — такси, гостиницы, рестораны — была зоной, где теневой доход считался нормой и мог сравниваться с легальным.
Что изменила Олимпиада
К Играм столицу готовили как витрину. Таксопарки получили новые ГАЗ-24, шофёров переодели в форменные рубашки, вручили карманные русско-английские разговорники и провели инструктаж о поведении с иностранцами. Часть машин выделили в специальные «олимпийские» группы для обслуживания гостиниц, где жили гости Игр.
Одновременно Москву закрыли. Въезд иногородних ограничили, детей отправили в пионерлагеря, предприятия перевели на особый режим, а «нежелательных элементов» — от «тунеядцев» до фарцовщиков — выслали за 101-й километр. Город, обычно бурлящий летом приезжими, опустел. Очевидцы вспоминают пустые улицы и непривычно свободные дороги.
Для таксиста это означало одно: исчез основной клиент. Командированные из провинции, челноки с рынков, пассажиры вокзалов — всех их в июле 1980-го в Москве почти не было. Иностранцы же приехали в куда меньшем количестве, чем планировалось: после бойкота, объявленного США и поддержанного десятками стран, вместо ожидавшихся сотен тысяч гостей из капиталистических стран в столицу прибыло, по разным оценкам, от 70 до 100 тысяч. Причём передвигались они в основном на специально выделенных автобусах «Интуриста» и на организованном транспорте оргкомитета.
Доллары и статья 88
Миф о «валютном дожде» разбивается о Уголовный кодекс. Статья 88 УК РСФСР — «нарушение правил о валютных операциях» — предусматривала за операции с валютой в крупных размерах до 15 лет, а в особо крупных — расстрел. Брать доллары у пассажира было прямым преступлением, а летом 1980 года за каждой гостиницей для иностранцев приглядывали сотрудники в штатском. В «олимпийские» группы отбирали проверенных водителей, предупреждая: любой сигнал — и вылетишь с работы.
Это не значит, что валюта в карманы шофёров не попадала. Чёрный курс доллара в Москве тогда держался на уровне 3–4 рублей при официальных 64 копейках, и десятидолларовая купюра от щедрого туриста равнялась дневной выручке.
Но такие случаи были удачей, а не системой. Куда надёжнее оказались сувениры: жвачка, сигареты, значки, джинсы — всё, что иностранец мог оставить «на чай», а таксист затем продать или обменять. Мемуаристы называют именно эти «натуральные чаевые» главным олимпийским приработком.
Итого реальная картина июля–августа 1980 года для рядового таксиста выглядела так: официальные 200–250 рублей, резко упавший «левак» из-за опустевшего города и эпизодические подарки от иностранцев. Многие ветераны признают: заработали меньше, чем в обычный летний месяц, когда Москва полна приезжих.
Переводим в сегодняшние рубли
Единой формулы пересчёта советских денег не существует — слишком разной была структура цен. Поэтому возьмём два метода.
Первый — по соотношению со средней зарплатой. В 1980 году она равнялась 168,9 рубля, а по последним данным Росстата, средняя начисленная зарплата в России приближается к 100 тысячам рублей. Коэффициент — около 590. Официальный доход таксиста в 200–250 рублей превращается в 120–150 тысяч современных рублей. С учётом обычного для того времени «левака», который, по воспоминаниям водителей, мог удваивать заработок в хороший месяц, получаем 240–300 тысяч. Для сравнения: столичные агрегаторы сегодня заявляют доход водителя такси на полной занятости примерно в таких же пределах — 150–250 тысяч в месяц до вычета аренды машины и топлива.
Второй метод — по стоимости конкретных благ, и он даёт иные цифры. Поездка на метро стоила 5 копеек, сейчас — более 70 рублей: коэффициент около 1400. Килограмм «Докторской» колбасы за 2 рубля 20 копеек сегодня стоит около 700–800 рублей: коэффициент 320–360. Квадратный метр кооперативной квартиры в Москве обходился в 150–200 рублей, сейчас — в 300–400 тысяч: коэффициент около 2000. Так что по жилью 250 советских рублей превращаются в полмиллиона, по колбасе — в 80–90 тысяч. Это и есть главный парадокс советской экономики: деньги были, а потратить их с толком — проблема.
Был ли таксист богачом
Если брать зарплатный метод как наиболее честный, московский таксист 1980 года — твёрдый представитель верхней части среднего класса. Он получал больше врача и инженера, имел доступ к живым деньгам каждый день, а его машина открывала двери в мир дефицита. Но олимпийский месяц не сделал его богаче — скорее наоборот, стал временем строгого режима и пустого салона.
Легенда о валютном дожде родилась позже, когда в памяти смешались Олимпиада и начало 90-х, где таксист у «Интуриста» действительно жил на доллары. В 1980 году за такую жизнь грозила статья, а город, очищенный от «лишних» людей, оставил шофёров без заработка. Истории о чудесном обогащении лучше оставить фольклору — архивы и сборники Госкомстата рассказывают куда более прозаическую правду.
