Почему немцы снимали валенки с погибших советских бойцов: обувь, которая выиграла зиму 1941 года
Солдат может воевать голодным, может воевать в рваной гимнастёрке, но воевать со сбитыми в кровь ногами он не может. Эту истину в России знали со времён Суворова, и потому вопрос «во что обуть армию» в 1941 году стоял наравне с вопросом «чем её вооружить». Ответов на него было три: валенки, портянки и кирза. Каждый из них стоил государству денег, нервов и научных открытий, и у каждого была своя оборотная сторона.
Сапог против ботинка с обмоткой
Образ красноармейца в сапогах стал каноническим, но к июню 1941 года он не соответствовал действительности. Сапоги по довоенным нормам были положены всем, однако кожи в стране хронически не хватало. Поэтому значительная часть пехоты получала ботинки с обмотками: короткий кожаный ботинок и длинная матерчатая лента, которой голень оборачивали от щиколотки до колена. Обмотки берегли ногу от грязи и камней, но мотать их нужно было умело, а на морозе они промокали и дубели.
Обмотка была дешёвой заменой сапожного голенища, и армия об этом знала. Фронтовики, прошедшие войну в ботинках, вспоминали о сапогах как о предмете зависти. Сапог защищал ногу в грязи, в снегу, в окопной воде, не требовал долгой возни при подъёме по тревоге. Проблема состояла в одном: на пару сапог уходило вдвое больше кожи, чем на пару ботинок. Если бы страна поставила задачу обуть многомиллионную армию в кожаные сапоги, ей пришлось бы вырезать весь скот.
Кирза: материал, которого ждали сорок лет
Выход нашли не в коже, а в химии. История искусственного заменителя кожи для солдатской обуви началась ещё до революции. Русский изобретатель Михаил Поморцев в начале 1900-х годов получил водонепроницаемую ткань, пропитанную составом из парафина, канифоли и яичного желтка. Материал показали на выставках и испытали в войсках, но до массового производства дело не дошло: Поморцев умер в 1916 году, а затем стране стало не до обуви.
К идее вернулись в 1930-е, когда в СССР наладили выпуск синтетического каучука по методу академика Сергея Лебедева. Хлопчатобумажную ткань стали пропитывать уже не желтком, а каучуковой смесью. Первые образцы такого материала испытали в Финскую войну 1939–1940 годов, и они провалились: на морозе заменитель трескался, ломался и пропускал воду.
Доработку поручили химику Ивану Плотникову. В 1941 году он возглавил инженерную службу завода «Кожимит» в Кирове и за несколько месяцев изменил технологию: новая пропитка не боялась холода, гнулась и держала влагу. В апреле 1942 года Плотникову вместе с Александром Хомутовым и группой коллег присудили Сталинскую премию второй степени «за изобретение и внедрение в промышленность заменителей кожи для армейской обуви». Так в русский язык вошло слово «кирза».
Само слово, кстати, не имеет отношения к Кирову, хотя народная этимология упорно производит его от «Кировского завода». Словарь Макса Фасмера выводит «кирзу» от английского kersey — грубого шерстяного сукна, которое изначально и служило основой для пропитки.
Что такое кирзовый сапог на самом деле
Полностью кирзовым солдатский сапог никогда не был. Нижняя часть, то, что сапожники называют головкой, делалась из юфти — плотной натуральной кожи. Из кирзы шили только голенище. Такое решение было инженерным компромиссом: нога, которая больше всего страдает от влаги и ударов, оставалась в коже, а верх, несущий меньшую нагрузку, обходился дешёвым заменителем. Экономия кожи получалась огромная, а внешне сапог почти не отличался от яловых офицерских.
Кирза не дышала и не грела. В тёплую погоду нога в ней преет, в холодную мёрзнет. Но у этого материала было достоинство, которое перевешивало всё остальное: его можно было делать быстро, дёшево и миллионами пар. Кирзовый сапог прошёл всю войну, пережил Советский Союз и оставался в строю до начала XXI века.
Портянка: главный спор, который не утихает.
Если кирза была решением промышленным, то портянка — решением культурным. Полоса ткани размером примерно тридцать пять на девяносто сантиметров, хлопчатобумажная летом и байковая зимой, заменяла русскому солдату носок веками. Вопрос «почему не носки» задавали ещё в позапрошлом столетии, и ответ на него состоял из нескольких пунктов.
Первый — экономика. Носок вяжут, портянку кроят из полотна. Второй — размер. Сапоги на фронте выдавали приблизительно, и портянка позволяла подогнать любую пару: намотал плотнее — сапог сел, намотал слабее — освободился. Третий — сушка. Промокшую портянку перематывали другим концом, и к ноге ложилась сухая часть; носок пришлось бы снимать и сушить целиком. Четвёртый — износ. В грубом сапоге носок протирался за несколько дней, портянка держалась неделями.
Оборотная сторона тоже известна любому, кто служил. Портянку нужно уметь мотать. Одна складка под стопой — и через десять километров марша на ноге кровавая мозоль. Новобранцы учились этому искусству с первых дней службы, и выучивались не все и не сразу.
Портянка не была чисто русским явлением. Её использовали в германской армии, в финской, в польской. Но дольше всех она продержалась именно в России: Министерство обороны окончательно отказалось от неё только в 2013 году, переведя армию на носки. Решение вызвало споры, которые не закончились до сих пор.
Валенки: оружие зимы 1941 года
Третье слово в нашем ряду — самое русское. Валенки, цельноваляный войлочный сапог без шва, армия знала давно, но зима 1941–1942 годов сделала их стратегическим ресурсом. Красная армия вступила в неё с горьким опытом Финской войны, где обмороженных оказалось едва ли не больше раненых. Выводы сделали: зимняя форма, тёплое бельё, шапки-ушанки и валенки стали обязательной частью снабжения.
В сентябре 1941 года Государственный комитет обороны принял постановление о сборе тёплых вещей и белья среди населения для Красной армии. По стране пошла кампания: деревни отдавали на фронт валенки, тулупы, варежки. Валяльно-войлочная промышленность, в значительной мере артельная и кустарная, была переведена на военный режим.
Противник этой подготовки не провёл. Расчёт на короткую кампанию оставил вермахт в кованых кожаных сапогах, гвозди которых на морозе работали как проводники холода. Генерал Гальдер фиксировал в своём дневнике растущие потери от обморожений, которые за первую военную зиму превысили сто тысяч человек. Немецкие солдаты снимали валенки с убитых и пленных, и это не легенда, а эпизод, подтверждённый с обеих сторон фронта.
У валенка были и слабости. Он промокал в оттепель и становился пудовым. Он быстро снашивался на твёрдой дороге. Его не носили летом. Но для окопа при тридцатиградусном морозе ничего лучше человечество пока не придумало.
Американские ботинки и чужая кожа
Своих мощностей не хватало, и обувь Красной армии пополнялась по ленд-лизу. Из США в СССР за годы войны поступило около пятнадцати миллионов пар армейских ботинок, а также кожа и подошвенные материалы. Американская обувь фронтовикам нравилась: мягкая, аккуратно сшитая, на толстой подошве. Правда, она чаще оказывалась в тылу или на параде, чем в стрелковой роте первой линии, и солдатские воспоминания об «американских ботинках» звучат скорее как рассказ о редкой удаче, чем о повседневности.
