Почему остров Барсакельмес в Аральском море называли «советским Бермудским треугольником»
С казахского «Барсакельмес» переводится просто и зловеще: «пойдёшь — не вернёшься». Названия такого рода в степи дают местам, которых стоит бояться, — безводным урочищам, солончакам, пескам. Остров в северной части Аральского моря носил это имя задолго до того, как о нём заговорили как о «советском Бермудском треугольнике». А потом остров перестал быть островом, море ушло, и легенда осталась единственным, что от него не высохло.
Что здесь было на самом деле
Барсакельмес — вытянутый кусок суши с обрывистыми берегами, в середине XX века площадью немногим больше 130 квадратных километров. От ближайшего, северо-восточного берега Арала его отделяло около шестидесяти километров. Воды на острове не было: ни рек, ни озёр, только солоноватые колодцы и редкие дожди. Для степняка это и есть главная причина не возвращаться — не мистика, а жажда.
На карту остров положила экспедиция лейтенанта Алексея Бутакова, который в 1848–1849 годах на шхуне «Константин» первым планомерно описал Аральское море. В команде Бутакова рядовым служил ссыльный Тарас Шевченко — он делал зарисовки аральских берегов, за что начальник экспедиции потом получил выговор, поскольку поэту было запрещено рисовать. Никаких чудес Бутаков на Барсакельмесе не отметил: пресной воды нет, растительность скудная, живут сайгаки.
В 1929 году остров объявили заказником, а в 1939-м — государственным заповедником, одним из первых в Казахстане. Задача была практическая: остров без хищников и браконьеров идеально подходил для сохранения копытных. Сюда завезли джейранов, здесь жили сайгаки, а в 1953 году с туркменского Бадхыза привезли первую партию куланов — диких ослов, которые в казахской степи были полностью истреблены к концу XIX века. Опыт удался: к 1980-м на Барсакельмесе паслось несколько сотен куланов, и именно отсюда их потом расселяли по другим резерватам Казахстана, включая Алтын-Эмель.
Иначе говоря, в самые «загадочные» десятилетия на острове постоянно жили и работали люди — сотрудники заповедника с семьями, зоологи, егеря. Вели учёты, писали отчёты, растили детей. Ни в одном научном документе заповедника нет ни провалов во времени, ни исчезновений.
Откуда взялось «пойдёшь — не вернёшься»
У названия есть несколько народных объяснений, и все они земные. По одной версии, во время набегов или голода казахские семьи уходили на остров по льду зимой — море в северной части замерзает. Весной лёд сходил, и люди оказывались в ловушке без пресной воды. По другой — на остров бежали от эпидемии и погибали там же. Фольклор добавляет сюжеты о рыбаках, уплывших к острову и пропавших в шторм.
Все эти истории объединяет одно: Барсакельмес был местом, откуда действительно трудно вернуться. Шестьдесят километров открытой воды на лодке, ветер, который на Арале поднимается внезапно, и берег без единого источника. Для того чтобы такое место обросло страшным именем, никакой аномалии не требуется.
Отдельно стоит сказать, что в Средней Азии имя Барсакельмес носит не только аральский остров. Так называется огромный солончак на плато Устюрт в Каракалпакии — тоже безводное место, где заблудиться смертельно опасно. Любители тайн часто смешивают эти два Барсакельмеса, приписывая острову истории, записанные на солончаке, и наоборот.
Как родилась аномалия
Легенда о «временных провалах» на острове — явление позднее и имеет вполне конкретный источник. В начале 1990-х в алма-атинской газете «Ленинская смена» появилась серия публикаций о загадках Барсакельмеса: экспедиция, которая провела на острове несколько дней, а вернулась через полгода; семья беглецов, прожившая там, по их счёту, два-три года, а по календарю — несколько десятилетий; летающие ящеры и прочие чудеса. Письма «очевидцев» печатались одно за другим, и история пошла гулять по стране.
Писатель Сергей Лукьяненко, в те годы молодой алма-атинский фантаст, впоследствии не раз рассказывал, что значительная часть этих «свидетельств» была сочинена им и его товарищами из клуба любителей фантастики как розыгрыш. Шутка вышла из-под контроля: в 1990-е, когда страна жадно читала всё паранормальное, Барсакельмес попал в сборники «аномальных зон» наряду с Молёбкой и Медведицкой грядой, а тексты, написанные для смеха, начали цитировать как документы.
Самое показательное, что ни одна из историй про остров не привязана к реальным людям заповедника. В них действуют безымянные «геологи», «беглецы» и «экспедиции», но не названы ни фамилии, ни даты, ни организации. Для места, где с 1939 года велась ежедневная научная документация, это исчерпывающая характеристика источника.
Настоящая трагедия Барсакельмеса
Пока газеты искали на острове разрывы во времени, с ним происходило нечто куда более страшное и совершенно задокументированное. С начала 1960-х Аральское море стремительно мелело: воду Амударьи и Сырдарьи разобрали на орошение хлопковых полей. Уровень падал примерно на полметра, а потом и на метр в год. К концу 1980-х Арал распался на Малое и Большое море, а Барсакельмес стал подниматься из воды, как кит, выброшенный на берег.
Для заповедника это была катастрофа. Остров рос в размерах — к нему прирастало бывшее дно, — но это были солёные пустоши, где ничего не росло. Ветер поднимал с осушенного дна соль и пыль с остатками удобрений, в колодцах пропадала вода. Куланы, джейраны и сайгаки голодали. С 1980-х животных начали вывозить на материк — в Алтын-Эмель и другие резерваты. Операцию проводили в спешке, часть куланов погибла при отлове и перевозке. Остров, созданный как ковчег, пришлось эвакуировать.
К концу 1990-х пролив между Барсакельмесом и материком высох окончательно. Остров стал урочищем среди пустыни Аралкум — так теперь называют молодую пустыню на месте моря. Когда в 2005 году была достроена Кокаральская плотина, отделившая Малый Арал от обречённого Большого, северное море удалось стабилизировать, но Барсакельмес остался на суше навсегда.
Чем остров живёт сейчас
Заповедник, впрочем, не закрыли. В 2005 году его территорию расширили больше чем на 160 тысяч гектаров, включив участок Каскакулан на бывшем дне моря и прибрежные земли. Это уникальная площадка для науки: нигде в мире нельзя наблюдать, как на месте моря с нуля формируется пустынная экосистема. В 2016 году Барсакельмес вошёл во Всемирную сеть биосферных резерватов ЮНЕСКО — не за аномалии, а за то, что здесь изучают последствия одной из крупнейших экологических катастроф XX века.
Куланы, кстати, вернулись: часть популяции живёт на участке Каскакулан, и животные уже освоили бывшее дно. Так что единственная «петля времени» на Барсакельмесе — это история вида, которого истребили в XIX веке, спасли на острове в XX и который теперь бегает по дну высохшего моря в XXI.
