В истории русского престолонаследия нет более странного эпизода, чем этот. Человек, носивший титул императора, был похоронен не как государь, а как обычный дворянин. А спустя три с половиной десятилетия его прах торжественно извлекли из земли, возложили на него императорскую корону и перезахоронили рядом с той, кто отняла у него престол и жизнь. Что это было — запоздалое покаяние сына, политический расчёт или месть, облечённая в ритуальные одежды?
Император, который не стал царём
Пётр III правил Россией недолго — с декабря 1761 по июнь 1762 года. Всего полгода. За это время он успел заключить мир с Пруссией, чем вызвал ярость армии, и настроить против себя почти всех, кто имел хоть какое-то влияние при дворе. Но главное — он так и не прошёл обряд венчания на царство.
Церемония коронации должна была состояться в Успенском соборе Московского Кремля, но император откладывал её. Возможно, потому что не придавал значения русским традициям — он вырос в Германии, говорил по-русски с трудом и куда больше ценил ордена Фридриха Великого, чем обычаи собственной страны. А возможно, просто не успел.
Летом 1762 года его свергла собственная жена — Екатерина, будущая императрица. Пётр отрёкся от престола и был отправлен в Ропшу, где через несколько дней погиб при неясных обстоятельствах. Ему было 34 года.
Екатерина объявила, что причиной смерти стал приступ геморроидальной колики. В эту версию никто не поверил, но спорить с новой императрицей не решились. Петра похоронили — но не в Петропавловском соборе, где покоились коронованные монархи, а в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры. Сенат в полном составе просил императрицу не присутствовать на похоронах. Похороны были скромными, почти бесцеремонными.
Формальная причина была проста: Петра не короновали, значит, он не имел права быть погребённым в императорской усыпальнице. Но за этой формальностью стояло нечто большее — Екатерина стирала предшественника из истории. Она не просто хоронила мужа — она отказывала ему в самом статусе монарха.
Павел: сын, наследник и человек с комплексом Гамлета
Прошло 34 года. В ноябре 1796 года умерла Екатерина II. На престол взошёл её сын — Павел Петрович. Ему было 42 года. Всю жизнь он прожил в тени переворота, который сделал его мать императрицей, а отца — фигурой, которую официально старались не обсуждать. Екатерина не любила сына, подозревала его в нелояльности и при жизни рассматривала возможность передать престол не ему, а внуку Александру.
Павел вырос с убеждением, что его отец был убит, а мать — узурпаторша. Он не мог открыто обвинить Екатерину при жизни, но мог сделать это после её смерти. И он сделал.
6 декабря (25 ноября по старому стилю) 1796 года Павел совершил поступок, которого от него ждали и которого боялись. Он распорядился эксгумировать останки отца из Александро-Невской лавры. Гроб вскрыли. Современники описывали это с мрачным любопытством: «ни образа, ни подобия: уцелели только шляпа, перчатки, ботфорты».
Но дело было не в состоянии останков. Павел приказал переложить прах в новый, великолепный гроб, обшитый золотым глазетом. Затем в Александро-Невском монастыре состоялась церемония, не имевшая аналогов в русской истории: Павел собственноручно возложил на гроб отца Большую императорскую корону.
Это был не просто жест уважения. Это была посмертная коронация. Человек, который не был коронован при жизни, получил корону после смерти.
Почему сын сделал это
У поступка Павла было несколько причин — и все они были политическими.
Первое — легитимность. Екатерина II правила 34 года, и её власть всегда имела слабое место: она начиналась с переворота и убийства мужа. Павел, признав Петра III императором и перезахоронив его с подобающими почестями, восстанавливал династическое право. Он возвращал монархии принцип наследования, а не право силы. Не случайно одним из первых его указов стал Акт о престолонаследии 1797 года, закрепивший строгий порядок передачи власти.
Второе — утверждение собственного статуса. Екатерина при жизни не раз давала понять, что не считает Павла достойным наследником. В народе и при дворе ходили слухи, что он — незаконный сын, рождённый от связи Екатерины с графом Салтыковым. Перезахороняя отца с императорскими почестями и возлагая корону на его гроб, Павел публично заявлял: я — сын императора, и моё право на престол незыблемо. Историк Андрей Сахаров точно подметил: Павлу было «принципиально важным посредством всей этой загробной церемонии публично признать отцом того, кто сам не желал признавать его ни своим сыном, ни наследником».
Третье — месть матери. Церемониймейстер при дворе Павла I граф Головкин считал, что этим актом Павел хотел «опозорить память своей матери». Екатерина была погребена в Петропавловском соборе с высочайшими почестями. Павел распорядился перезахоронить отца в том же соборе — рядом с Екатериной. Два гроба поставили бок о бок. На надгробных плитах стоит одна и та же дата погребения — как будто супруги «жили долго и счастливо и умерли в один день».
Кроме того, Павел повелел собрать по всей стране страницы Манифеста Екатерины от 6 июля 1762 года о кончине Петра III и сжечь их. Он стирал из истории ложь, которой мать прикрывала убийство отца.
Церемония, которая шокировала современников
Траурная процессия растянулась на полторы версты. Гроб Петра III несли первым — в знак старшинства. В процессии участвовало более тридцати карет, и в каждой сидел кавалер в глубоком трауре, державший что-то из царских регалий.
Самая мрачная деталь: граф Алексей Орлов, один из главных виновников свержения и гибели Петра III, по повелению Павла дежурил у гроба императора и нёс за ним корону. Это был символический акт унижения — убийца принуждён служить своей жертве.
Некоторые современники утверждали, что при вскрытии гроба Пётр III «хорошо сохранился» и его даже посадили в Петропавловском соборе и короновали. Другие источники говорят, что в гробу были только кости. Как бы то ни было, легенда оказалась живучей — она слишком хорошо вписывалась в драматическую картину посмертного воздаяния.
