Спросите любого, кто только что постучал по дереву и трижды сплюнул через левое плечо, зачем он это сделал. Ответ будет один: чтобы не сглазить. Спросите, почему через левое, а не через правое, и почему три раза, а не два, — и разговор кончится. Жест выполняется автоматически, как чихание, а объяснения к нему не прилагается.
Между тем это один из самых плотно устроенных обрядов в нашем быту. В нём три слоя, и каждый отвечает на свою часть вопроса: почему плюют, почему налево и почему трижды
Почему именно плюют
Плевок — древнейшее защитное действие, и это не славянская особенность. У Феокрита в шестой идиллии пастух рассказывает, как трижды сплюнул себе за пазуху, чтобы не сглазить самого себя, — приёму его научила старуха. Тибулл в элегиях советует трижды сплюнуть после заговора. Плиний Старший в «Естественной истории» перечисляет случаи, когда римляне плевали, чтобы отвести чужую зависть и болезнь. Средиземноморье, за несколько веков до крещения Руси, — и та же самая механика.
У славян плевок работает так же, и этнографический материал по нему собран основательно. Этнолингвистический словарь «Славянские древности», подготовленный в Институте славяноведения, описывает плевок как жест, направленный против нечистой силы: им отгоняют чёрта, обезвреживают сглаз, отвечают на слишком щедрую похвалу. Слюна в народных представлениях — вещество, наделённое силой самого человека. Знахарки лечили, «заплёвывая» болезнь; плевали при встрече с тем, что считали опасным; плевали вслед покойнику и тому, кто перешёл дорогу с пустыми вёдрами.
Логика тут двойная. Плевок — это, во-первых, оскорбление: демонстративное выражение презрения, которым унижают нечистого. Во-вторых, это выброс: человек избавляется от того, что могло в него попасть, — от дурного слова, от зависти, от приставшей порчи. Два смысла не спорят, они складываются.
Важно, что этот жест не был чужд и церковной практике. В чине оглашения, который до сих пор предшествует православному крещению, крещаемый поворачивается лицом на запад и по слову священника отрекается от сатаны: «и дунь, и плюнь на него». Народ, плюющий на чёрта через плечо, делает по сути то же, что предписывает требник, только вне храма и без чтения формул. Церковь освятила старый жест, и это во многом объясняет его удивительную живучесть.
Почему через левое плечо
Противопоставление правого и левого — одна из главных осей, по которым традиционная культура делит мир. Иванов и Топоров в работе о славянских моделирующих системах поставили пару «правый — левый» в один ряд с парами «жизнь — смерть», «свой — чужой», «мужской — женский», «верх — низ». Правое — сторона правды, правильности, права; левое — сторона всего кривого и чужого. Это заложено в самом языке: «правда» и «правый» — один корень, а «левый» дало нам «левак» и «налево» в значении «незаконно».
В народном христианстве эта ось получила конкретных персонажей. За правым плечом человека стоит ангел-хранитель, за левым — бес, который записывает грехи и подстрекает к дурному. Представление это фиксировано этнографами по всей восточнославянской территории, встречается в духовных стихах и в толкованиях, которые сами крестьяне давали своим действиям. Оно объясняет сразу несколько бытовых правил: почему нельзя вставать с левой ноги, почему через левое плечо ничего не подают и почему плюют именно туда.
Плевок налево — это не абстрактная защита, а прицельный удар. Человек попадает в того, кто за ним стоит и ждёт случая. Чёрт получает в лицо, ангел остаётся нетронутым. В этой картине мира правое плечо трогать нельзя по той же причине, по какой нельзя плевать в красный угол.
Обряд крещения снова подсказывает, откуда в этом жесте направление. Отрекаясь от сатаны, крещаемый стоит лицом на запад, а потом поворачивается на восток, чтобы сочетаться Христу. Запад — сторона тьмы и нечистого, восток — сторона света. Если человек стоит лицом на восток, как в молитве, то запад у него за спиной, а «левая» половина мира — за левым плечом. Народная и церковная топография совпадают.
Почему трижды.
Плюют трижды, крестятся трижды, стучат по дереву трижды, «тьфу-тьфу-тьфу» произносят трижды. Одно и то же число обслуживает все охранительные действия сразу.
Троичность в славянской обрядности — норма магического действия, а не украшение. Заговоры повторяют по три раза. В свадебном обряде трижды обводят вокруг аналоя. Умершего трижды поминают в особые дни. Лечебные операции проводят трижды и по три дня. В сборниках заговоров то и дело встречается прямая формула: «не раз, не два, а три». Толстой и Толстая, описывая устройство славянского обряда, обращают внимание на то, что троекратность в нём выступает признаком законченности: сделанное один раз — случайно, сделанное трижды — совершено.
На эту дохристианскую основу лёг христианский слой, и он не изменил числа, а укрепил его. Три — число Троицы, тройное погружение при крещении, трёхперстное крестное знамение, троекратное «аминь». Для человека, который крестился трижды, было бы странно плевать на чёрта дважды: защитный жест естественным образом принял ту же меру, что и молитвенный.
Так что ответ на вопрос «почему именно три» — не в особом свойстве плевка. Три — единица счёта, в которой традиционная культура вообще меряет действие. Меньшего она не признаёт за действие, большего не требует.
