В истории полярных исследований Руаль Амундсен остался фигурой почти мифической: первым достиг Южного полюса, первым прошёл Северо-Западный проход, первым перелетел через Северный полюс. О его личной жизни известно куда меньше, и почти совсем неизвестна странная, трогательная и в итоге печальная история, которая разворачивалась между двумя мировыми войнами. В 1921 году великий норвежец вернулся из неудачной экспедиции на борту «Мод» не один, а с двумя девочками с Чукотки. Одной было около четырёх лет, другой — примерно двенадцать. Одну звали Нита Какот, вторую — Камилла Карпендейл . Несколько лет они жили в его усадьбе Свартскуг под Осло, учились в школе, говорили на норвежском. А потом Амундсен отправил их обратно — через полмира, без сопровождения взрослых, в страну, где только утверждалась советская власть. Почему он так поступил — вопрос, на который нет одного простого ответа.
Как девочки оказались у Амундсена
История начинается на борту «Мод». Экспедиция Амундсена должна была пройти Северо-Восточным проходом, но застряла у берегов Чукотки. Там, среди местных жителей, путешественник познакомился с маленькой Нитой. Её отца, чукчу по имени Какот, Амундсен знал по работе в качестве каюра и помощника. Сохранились дневниковые записи, в которых полярник с непривычной для него сентиментальностью пишет о привязанности к девочке. Он отмечает, что «привязался к ней» и «не хотел бы видеть её в руках мачехи», если её отец снова женится . Именно это чувство, а не расчёт или научный интерес, стало первым толчком: Амундсен решил удочерить Ниту.
С Камиллой история другая. Она была дочерью австралийского торговца Чарли Карпендейла, промышлявшего на Чукотке, и местной женщины. Когда Амундсен покидал Чукотку, он взял с собой и её — возможно, потому что её положение в семье было сложным, а может быть, потому что видел в этом шанс дать ребёнку образование и будущее, которого на Крайнем Севере той эпохи не было . Так в Норвегии оказались две девочки, одна из которых была чистокровной чукчанкой, а другая — метиской.
Жизнь в Норвегии: образование и разрыв
Первые годы в Свартскуге, судя по документам, были относительно благополучными. Девочки поступили в школу, освоили норвежский, а позже и английский с датским. В одной из рецензий на книгу норвежского исследователя Эспена Итреберга, посвящённую этой истории, отмечается: девочки хорошо учились и опровергали расистские теории своего времени о «неполноценности» коренных народов . Амундсен, при всей своей закрытости и склонности к одиночеству, проявлял о них заботу. Он не был женат и не имел собственных детей; девочки, по всей видимости, заполнили какую-то пустоту в его жизни.
Но эта идиллия не могла длиться долго. У неё было слишком хрупкое финансовое основание.
Банкротство, которое всё изменило
К 1924 году Амундсен разорился. Его экспедиции всегда стоили огромных денег, а долги накапливались годами. Одновременно он рассорился с братом Леоном, который долгое время управлял его финансовыми делами, и с частью своих помощников . Полярный исследователь оказался в положении, когда он физически не мог больше содержать двух приёмных дочерей. Отправить их в школу-пансион? Оплатить жильё? Всё это требовало средств, которых не было.
Именно тогда, по данным Смитсоновского института, Амундсен принимает решение вернуть девочек на Чукотку . Это не было жестокостью в чистом виде — скорее признанием собственного бессилия. Человек, который привык покорять стихии, оказался побеждён бухгалтерией.
Дорога домой, которой не пожелаешь врагу
Если бы Амундсен просто посадил девочек на пароход до Владивостока, это была бы одна история. Но то, что произошло дальше, граничит с безответственностью. В конце 1924 года Ниту и Камиллу, которые к тому времени уже несколько лет прожили в Европе, отправили через Суэцкий канал в Сан-Франциско. Оттуда они должны были добраться до Аляски, а затем переправиться через Берингов пролив на советскую Чукотку. Амундсен договорился о помощи с какими-то контактами в Америке, но эти договорённости не сработали .
В результате две девочки-подростка, одна из которых едва говорила по-русски, оказались предоставлены сами себе на другом конце света. Их пристраивали в приюты и частные дома, они двигались от Сан-Франциско к Сиэтлу, затем к Ному, затем к мысу Принца Уэльского на Аляске. Там они ждали, пока наладят связь с отцом Камиллы, находившимся по другую сторону пролива. Весь путь занял от девяти до десяти месяцев . В 1925 году, когда советско-американские отношения уже стремительно ухудшались, пересечь границу без документов было рискованно. Но им это удалось.
Что было потом
Камилла воссоединилась с отцом. Нита оказалась в семье Чарли Карпендейла и его жены Пунг-И Тонаник, поскольку её собственный отец, Какот, к тому времени был, по описанию источников, «опустившимся работником» . Но и здесь спокойствия не нашлось. Советские власти постепенно вытесняли иностранных торговцев вроде Карпендейла, и уже через год после возвращения девочек семья навсегда покинула Чукотку, перебравшись сначала на Аляску, а затем в Британскую Колумбию .
Нита, которая взяла себе имя Нита Какот Амундсен, сохранив в нём и биологического отца, и приёмного, позже окончила педагогическое училище в Альберте. В 1940-х она читала лекции по традициям северных народов и рассказывала историю своей жизни. В одной из газетных публикаций о её выступлении в Виннипеге в 1945 году отмечается, что она «живописала относительно идиллическую картину» своего времени в Норвегии и не упоминала о возвращении, утверждая, что они с Камиллой уехали по собственной воле . Исследователи относятся к этому свидетельству с осторожностью: документальные данные рисуют куда более сложную картину. Но, возможно, Ните нужно было именно такое объяснение, чтобы жить с этим дальше.
Так почему он их вернул
Ответ, если собрать его из документов, звучит прозаично и горько одновременно. Амундсен не был злодеем. Он искренне привязался к Ните, взял её в свою жизнь по велению сердца, а не из соображений престижа. Но он был человеком, чья жизнь подчинялась одной цели — полярным экспедициям. Когда деньги кончились, а долги выросли, у него не осталось ни ресурсов, ни, вероятно, душевных сил, чтобы обеспечивать девочкам стабильное будущее в Норвегии. Отправить их обратно было решением отчаяния, а не расчёта. И то, как это было сделано — с неработающими договорённостями, с многомесячным путешествием через полмира без сопровождения, — говорит о том, насколько Амундсен в тот момент был погружён в собственные проблемы.
Эта история не украшает биографию великого полярника. Но она делает его живым человеком — способным на привязанность и на ошибку, на любовь и на бессилие. Нита Какот Амундсен прожила долгую жизнь, сохранив в своём имени память о двух отцах. Амундсен погиб в 1928 году, так и не узнав, как сложилась её судьба. В истории полярных исследований он остался героем. В этой маленькой истории — просто человеком, который не смог.
