В конце 1950-х годов казахстанская целина гремела на весь Союз. Тысячи комсомольцев ехали поднимать землю, о новых городах в степи слагали песни, а урожаи казались небывалыми. Казалось, ещё немного — и зерновая проблема будет решена раз и навсегда. Сегодня же на огромных пространствах бывшей целины и впрямь «ничего не растёт». Точнее, растёт далеко не так, как должно. Тысячи гектаров превратились в бесплодные пустоши, а земля, давшая несколько рекордных урожаев, уже к началу 1960-х начала сдавать позиции.
Почему же проект, в который вложили колоссальные средства и людские ресурсы, обернулся экологической и экономической катастрофой? Ответ кроется в сочетании политической спешки, научной неподготовленности и пренебрежения к законам природы.
«Давай, давай!»: как рождалась авантюра
Решение о массовом освоении целинных и залежных земель было принято на мартовском Пленуме ЦК КПСС в 1954 году. Инициатором выступил Никита Хрущёв. Он искренне хотел накормить страну, а заодно — перехватить инициативу у политических конкурентов, прежде всего у Георгия Маленкова.
На проект бросили все силы. Всё тракторное и сельскохозяйственное машиностроение работало на целину. В казахскую степь завозили всё — от строительного леса до гвоздей. Общая площадь поднятых земель составила 42 миллиона гектаров.
У проекта были противники. Первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Жумабай Шаяхметов категорически возражал: распашка огромных площадей лишит животноводство пастбищных и сенокосных угодий. Возражали и в московском Политбюро, предлагая вложить силы в традиционные зерносеющие регионы. Но Хрущёв был непреклонен. Как вспоминал Вячеслав Молотов, «Хрущёв нашёл идею и несётся, как саврас без узды! ... Стал размахиваться, чуть ли не сорок или сорок пять миллионов гектаров целины отгрыз, но это непосильно, нелепо и не нужно».
В Казахстан отправили «эффективного менеджера» — Леонида Брежнева. В августе 1955 года он стал первым секретарём ЦК Компартии Казахстана. Именно на его плечи легла практическая реализация хрущёвского плана.
Эрозия, бури и миллионы тонн унесённой земли
Главная причина того, что целинные земли перестали давать урожаи, — варварское отношение к почве. Казахстанская степь — экосистема хрупкая. Веками её защищал естественный растительный покров. Когда его вскрыли плугом, оголив почву, природа ответила страшной эрозией.
Уже в начале 1960-х годов по степи пронеслись чудовищные пыльные бури. «Когда мы уже распахали большое количество гектаров целины, в Казахстане случились страшные пыльные бури, — вспоминал сам Хрущёв. — Поднимались в воздух тучи земли». Ветром уносило миллионы тонн самого плодородного слоя — гумуса.
Последствия этого удара по экосистеме оказались катастрофическими. На обширных пространствах степной зоны получили развитие процессы эрозии, истощения почв и забрасывания деградированных земель. Площадь сбитых пастбищ, из-за увеличения нагрузки на них, возросла. Сегодня, по некоторым данным, в Казахстане деградированы более 24% земель. И в этом — прямой вклад целины.
Распашка целины не просто уничтожила плодородный слой. Она нарушила хрупкий баланс всей экосистемы. Сократились сенокосные и пастбищные угодья, что ударило по животноводству. Распаханные земли, не защищённые растительностью, стали легко подвергаться как ветровой, так и водной эрозии.
Политическая спешка против науки
Вторая причина провала — отсутствие внятного научного обоснования. Кандидат экономических наук, доцент СПбГУ Е.Б. Сошнева прямо ставит вопрос: была ли эта программа научно обоснованным проектом или политической авантюрой Хрущёва? Ответ, по её мнению, очевиден.
Уже в ходе освоения выявилась нехватка мощностей для обработки, хранения и транспортировки зерна. Об этом в своей книге «Целина» упоминал и сам Брежнев: особенно трудное положение сложилось на дорогах, на станциях, в узловых пунктах перевалки зерна. В первые же годы урожай был получен, но 75% его пропало.
Партийно-хозяйственной властью не были подготовлены землеустроительные работы, не отработана технология вспашки, не организована транспортная инфраструктура. Проект с самого начала был обречён, потому что его реализовывали «с колёс», не просчитав ни ресурсов, ни последствий.
Анализируя книгу Брежнева «Целина», Сошнева приходит к выводу: это описание авантюры, в которой не прослеживается чёткого плана. Будущий генсек, работавший тогда в Казахстане вторым, а затем первым секретарём, нёс прямую ответственность за происходящее. Однако в своих мемуарах он всю вину возлагал на высшее руководство страны.
Плоды, которые не съели
Целина дала несколько рекордных урожаев. Но эти успехи оказались пирровыми. Земля, лишённая защитного покрова, быстро истощилась. Плодородный слой унесло ветром, и на месте чернозёмов остались лишь бесплодные земли. В большинстве учебников, как казахстанских, так и российских, освоение целины описывается как весьма тяжёлый период в истории СССР, который закончился не только экономической, но и экологической катастрофой.
Освоение целины превратило Казахстан в одного из крупнейших производителей зерна в мире и в то же время заложило причины длительного кризиса сельского хозяйства в республике в последующие годы. Проект оказался убыточным и больно ударил по экономике всего СССР. Даже Политбюро признало ошибочность действий.
Сегодня казахстанская целина — это прежде всего напоминание о том, что природу нельзя покорять силой. Её можно лишь понять и приспособиться к ней. Политическая спешка, подкреплённая административным ресурсом, оказалась сильнее научных прогнозов и элементарной здравой логики. Земля, которую вскрыли плугом, не простила. И до сих пор на огромных пространствах бывшей целины эхо той авантюры даёт о себе знать пустыми, бесплодными полями, где некогда шумела пшеница.
