Целование руки не изобретено Церковью. Это один из древнейших жестов Средиземноморья и Ближнего Востока: так выражали почтение к царю, жрецу, старшему в роде. В Риме существовал целый этикет приветственных поцелуев — от поцелуя в щёку между равными до целования руки патрона клиентом. Персидский придворный церемониал, описанный ещё Геродотом, ранжировал поцелуи по социальной дистанции: равные целовались в губы, нижестоящие целовали руку или падали ниц.
Христианство пришло в мир, где этот язык жестов был понятен всем без перевода. И Церковь его не отменила — она его переосмыслила.
Святое целование первых христиан
В посланиях апостола Павла четырежды повторяется формула: «Приветствуйте друг друга целованием святым». Для первых общин поцелуй был не этикетом, а литургическим действием: около 155 года Иустин Философ в «Первой апологии» описывает, как христиане перед евхаристией «приветствуют друг друга лобзанием». Это знаменитый «поцелуй мира», доживший в изменённом виде до наших дней — в возгласе «Возлюбим друг друга» на литургии.
Американский историк Майкл Пенн в монографии «Kissing Christians» (2005) — самом основательном академическом исследовании темы — показал: в ранней Церкви поцелуй был маркером принадлежности к общине и границей между своими и чужими. Целовали друг друга, целовали храмовый порог, целовали оковы исповедников, пострадавших за веру. Поцелуй святыни и поцелуй человека, несущего святыню, в этой культуре не различались — и это ключ ко всей дальнейшей истории.
Чью руку целуют на самом деле
Церковное объяснение жеста звучит одинаково у греков и русских, в древних текстах и современных катехизисах: верующий целует не руку конкретного отца Владимира, а благословляющую десницу Христа. Священник в момент благословения — не источник, а проводник: благословляет Бог, священник лишь подаёт руку.
Эта мысль имеет твёрдое святоотеческое основание. Иоанн Златоуст в трактате «О священстве» — классическом тексте IV века о смысле пастырского служения — говорит о трепете перед руками, которые касаются евхаристической Жертвы: через них действует Сам Бог, и честь, воздаваемая священнику, восходит к Тому, Кому он служит.
В русской традиции эта логика закреплена буквально — в пальцах. При благословении священник складывает персты так называемым именословным перстосложением: пальцы изображают буквы ІС ХС, «Иисус Христос». То есть рука в момент благословения — не просто рука, а живая монограмма имени Божия. Целуя её, верующий прикладывается к имени Христа примерно так же, как прикладывается к иконе или кресту.
Рука, которая держит Чашу
Есть и второе объяснение, евхаристическое. Рука священника — та самая, что на каждой литургии касается Святых Даров: держит Чашу, преломляет Агнец, причащает людей. В традиционном благочестии эта рука сама по себе воспринимается как освящённая прикосновением к величайшей святыне.
Показательно, что целуют руку только у тех, кто имеет право совершать евхаристию и благословлять, — у священника и епископа. Диакону руку не целуют никогда: диакон не благословляет и литургию сам не служит. Это лучшее доказательство того, что жест относится не к сану вообще и не к «церковному начальству», а именно к благословляющей и служащей руке.
Византийский след
Свою лепту внесла и империя. Византийский придворный церемониал, подробно зафиксированный в X веке в трактате Константина Багрянородного «О церемониях», был пронизан иерархическими поцелуями — императорской руки, колена, края одежды. Церковный и дворцовый этикет веками развивались рядом и влияли друг на друга: епископское облачение унаследовало детали императорского костюма, а формы почитания архиерея — элементы почитания василевса.
Отсюда, кстати, различие, которое замечают внимательные прихожане: епископ благословляет двумя руками сразу, и подходящий целует обе. Архиерейский чин вобрал в себя больше византийской торжественности, чем иерейский.
Русская история: «быть у руки»
На Руси целование руки жило и вне храма. В Московском царстве существовала целая церемония «быть у руки государя»: допуск к целованию царской руки был милостью, которой удостаивали послов и подданных, и иностранные дипломаты подробно описывали этот ритуал в своих отчётах. В дворянском быту XVIII–XIX веков целование дамской руки стало нормой светского этикета, дети целовали руку родителям.
Революция смела весь этот язык жестов. К середине XX века целование руки в светском быту исчезло — осталось разве что в виде полуиронического жеста. А Церковь свой обычай сохранила. Так жест, который триста лет назад был частью общей культуры почтения, превратился в исключительно церковный — и потому стал казаться странным. Не жест изменился. Изменилось всё вокруг него.
Что говорит устав
Здесь важно то, о чём редко говорят: никакого канона, обязывающего целовать руку священника, не существует. Это благочестивый обычай, а не церковный закон. Человек, который перекрестился под благословением и не поцеловал руку, ничего не нарушил.
Более того, сами священники относятся к обычаю по-разному. Хорошо известна практика, когда пастырь мягко убирает руку или благословляет, не подавая её, — из скромности или чтобы не смущать новичка. В греческой традиции целование руки распространено, пожалуй, ещё шире, чем в русской: там руку священника целуют и просто при встрече на улице. А в некоторых поместных церквах обычай почти угас. Всё это — область живой традиции, а не догматики.
Смирение с двух сторон
Есть, наконец, измерение, которое не увидишь в исторических источниках, но которое хорошо понимают внутри традиции. Целование руки — упражнение в смирении, причём для обоих участников. Верующему оно напоминает, что благословение — не услуга, а дар, который принимают с поклоном. Священнику — что его рука ему не принадлежит: люди целуют не его, и забывать об этом ему опаснее, чем прихожанину.
В аскетической литературе этот сюжет возникает постоянно: почёт, воздаваемый сану, — самое рискованное искушение для его носителя. Потому подвижники так часто и прятали руку.
