Вопрос о том, почему вещи покойного не трогают сорок дней, задают себе почти все, кто потерял близкого. Ответ, который даёт Церковь, звучит неожиданно для тех, кто привык считать это правило частью православной традиции: это не правило, а суеверие. И суеверие, которое, по мнению священников, не просто бесполезно, но и мешает сделать то, что действительно важно для души усопшего.
Что говорит Церковь
Протоиерей Валентин Мордасов в книге «1380 полезнейших советов батюшки своим прихожанам» отвечает на этот вопрос предельно жёстко: «Это – поверье, внушенное диаволом» . Логика его рассуждения проста и опирается на смысл сорокадневного поминовения. Если душа проходит мытарства и в эти дни решается её участь, то именно сейчас, а не после, нужно ходатайствовать за неё — молиться и творить дела милосердия. «Когда надо ходатайствовать за судимого – до суда или после суда?» — риторически спрашивает священник .
Журнал «Фома» придерживается той же позиции. В материале о вещах умерших прямо сказано: мнение, что до сорока дней нельзя трогать вещи новопреставленного, — предрассудок, «который, к сожалению, часто мешает людям творить добрые дела» . Раздавать вещи, по этой логике, нужно как раз в эти сорок дней, сопровождая раздачу просьбой молитвенно помянуть усопшего.
Откуда взялось число сорок
Само число сорок в православной традиции сакрально, и это объясняет, почему именно вокруг него сложилась практика поминовения. Сорок дней постился Моисей на Синае, сорок дней шёл Илия к горе Хорив, сорок дней постился Христос в пустыне, сорок дней Он являлся ученикам после Воскресения . В «Апостольских постановлениях» IV века сороковины упоминаются как древний обычай, восходящий к оплакиванию Моисея народом израильским .
С этими сорока днями церковное предание связывает и особый период для души. Согласно «Слову об исходе души», приписываемому Макарию Александрийскому, в третий день душа возносится на поклонение Богу, затем ей показывают райские обители, в девятый день — снова предстоит перед Престолом, а в сороковой день определяется её участь . Именно поэтому сороковины — время особенно интенсивной молитвы, а не время запретов на бытовые действия.
Народная традиция, которая старше христианства
Однако обычай не трогать вещи сорок дней имеет и другую, более глубокую корневую систему — дохристианскую. Этнографические источники фиксируют у русских и других славянских народов устойчивое представление: душа покойного в течение сорока дней не покидает земли, посещает оставленный дом и может «питаться» выставленной для неё пищей . В Новгород-Северском уезде Черниговской губернии крестьяне следили за убылью жидкости в сосуде, выставленном на окно для души, и по количеству убыли судили, посещает ли душа дом и довольна ли она родственниками .
В этой логике вещи умершего остаются нетронутыми не потому, что они «нечисты» или опасны, а потому, что дом ещё не завершил расставание. Душа ещё здесь. Трогать вещи — значит нарушать этот хрупкий период присутствия. Именно на этот древний пласт наложилось христианское учение о сорока днях, и в народном сознании они слились так, что сегодня уже трудно различить, где кончается богословие и начинается бытовое суеверие.
Что происходит на практике
Священники, отвечающие на вопросы прихожан, едины: строгих правил о том, когда убирать, стирать или раздавать вещи, нет. Решение принадлежит родственникам. Вещи можно отдать нуждающимся, оставить себе на память, передать в храм или монастырь — всё это допустимо и не имеет отношения к «духовной опасности» .
Важный нюанс: раздача вещей в православной традиции осмысляется как милостыня за усопшего, а не как избавление от чего-то опасного. Человек, получивший вещь, пользуется ею и молится о том, кто её носил. В этом смысле раздать вещи в первые сорок дней — не нарушение, а, наоборот, более правильное действие, чем ждать. «Раздавая вещи, подавая милостыню, мы как бы просим, чтобы люди помолились об усопшем», — объясняют на портале «Азбука веры» .
Откуда берётся страх
Если Церковь говорит, что это суеверие, а народная традиция объясняется древними представлениями о душе, почему страх перед вещами покойного так устойчив? Здесь работает несколько механизмов. Во-первых, горе само по себе дезориентирует: в первые недели после потери человек хватается за любые правила, которые обещают хоть какую-то определённость. Во-вторых, вещи умершего — это физическое напоминание, и их присутствие может быть болезненным. Запрет «не трогать сорок дней» даёт отсрочку, легализует право не принимать решений прямо сейчас.
Но есть и менее рациональные объяснения. В медийном пространстве регулярно всплывают советы «биоэнергетиков», которые утверждают, что в украшениях и постельном белье покойного «накапливается негативная энергия» . Эти рекомендации не имеют никакого отношения ни к православию, ни к науке. Они паразитируют на естественном страхе и превращают горе в источник дополнительной тревоги.
Что действительно важно
Если свести всё сказанное к практическому выводу, он будет простым. Сорок дней — это время молитвы, а не время запретов. Церковь призывает в эти дни молиться об усопшем, подавать милостыню, заказывать сорокоуст — ежедневное поминовение на литургии в течение сорока дней . Вещи — это всего лишь вещи. Они не обладают мистической силой, не несут «негатива» и не требуют выжидания.
Решение о том, когда и кому их отдать, принадлежит семье. Кто-то оставляет что-то на память — это нормально. Кто-то раздаёт всё сразу — это тоже нормально. Единственное, чего не стоит делать, — это превращать суеверие в обязанность и испытывать чувство вины за то, что вы «нарушили» правило, которого на самом деле не существует. Память об умершем живёт не в сохранённых вещах и не в соблюдении сроков. Она живёт в молитве и в любви, которые сроков не имеют.
