Ну, сегодня без вареных раков с укропом и пивом трудно представить пикник у реки. Однако стол наших предков был опутан строжайшими запретами там, где мы сейчас видим вкусную закуску. Наши предки смотрели на членистоногого водяного обитателя с ужасом и гастрономическим отвращением. Законы, регулирующие, что можно есть, а что нет, были жестоки, а в некоторых случаях их нарушение каралось смертью.
Нечисть в панцире: языческие корни
В дохристианские времена раков не ели по понятным причинам: их считали «свитой» злого духа — Водяного (хозяина рек и озер). Еще более одиозными считались их почитаемые собратья — налимы и угри. Народная фантазия приписывала им роль «питомцев» подводного владыки. Нижегородцы и вовсе называли их «водяными сверчками», явно не для того, чтобы закинуть в кастрюлю с кипятком.
К тому же, довольно распространенным было поверье, что в этих тварей превращаются черти или утопленники. Согласитесь, увидев в тарелке такое «кушанье», аппетит пропадет надолго.
Почему церковь запретила их есть
После Крещения Руси христианские священники довершили начатое. Ветхий Завет строго делил гастрономию на «чистую» и «нечистую»: верующим запрещалось есть всех водных обитателей, у которых нет чешуи.
Поскольку рак — явно не рыба, в народном сознании его приравнивали к земноводным лягушкам (которых церковь запрещала из-за ассоциации с египетскими казнями, насланными на фараона). Даже такую знатную рыбу, как сом и осетр (та самая черная икра), в простых семьях долгое время обходили стороной, считая пищей «бесовской».
Практический запрет
Чтобы понять настоящую причину отвращения, нужно вспомнить поговорку: «Показать, где раки зимуют». Наши предки отлично знали, что эти существа водятся лишь в местах с идеально чистой водой, но главным их биологическим свойством считали падальничество. Человек, поевший мертвечины, автоматически приравнивался к язычнику — потому такой деликатес считался ритуально нечистым.
Парадокс в том, что строгие правила иногда нарушали. Даже царь Иван Грозный позволял себе побаловаться раками, когда ездил по монастырям. Но в крестьянской среде это блюдо приравнивалось к поеданию крыс или тараканов — то есть к акту крайней, животной безнадежности.
Статус деликатеса и модная закуска к пенному напитку пришли к этим членистоногим лишь в XIX веке. Окончательную точку в реабилитации раков поставила буржуазная эпоха с её ресторанами и культом закусок. Так что, ломая следующего рака, вспомните: раньше за такое могли и сжечь на костре.
