Сегодня выражение «монголо-татарское иго» знает каждый школьник. Мы привыкли, что Русь была под властью Орды более двухсот лет, платила дань, а князья ездили за ярлыками в Сарай. Но мало кто задумывался: а когда, собственно, сами русские узнали о том, что они находились под игом? Ответ может показаться неожиданным: только в начале XIX века. И придумали этот термин вовсе не наши историки, а поляки, немцы и австрийцы — недруги Москвы, для которых само понятие «иго» было политическим оружием.
Латинские корни
Слово «иго» происходит от латинского iugum — ярмо, деревянный хомут, надеваемый на шею волов. Но у римлян было и символическое значение: побеждённых врагов заставляли проходить под iugum’ом в знак покорности. Это был унизительный обряд, который римляне применяли к своим противникам. Правда, несколько раз и сами римляне вынуждены были проделать ту же процедуру. Так что изначально «иго» — это не просто власть, а именно позорное рабство, насильственное подчинение.
Первооткрыватель из Львова
Впервые о том, что Русь находилась под игом, упомянул в 1479 году польский хронист, архиепископ львовский Ян Длугош. Он написал про московского великого князя Ивана III Васильевича, что тот «свергнул варварское иго... Иго рабства, которое на всю Московию долго давило, он сбросил».
Запись вызывает недоумение. По русским летописям, свержение иго произошло осенью 1480 года — после стояния на реке Угре. Но Длугош умер в мае 1480 года. Как он мог узнать о том, что произошло после его смерти? Конфликт между Москвой и Ордой разгорался за несколько лет до того, но в 1479 году писать о свержении ига было преждевременно. Ведь и Дмитрий Донской одно время переставал платить дань, однако Русь от ига не избавил. Не есть ли это запись позднейшая вставка? Так или иначе, Длугош первым употребил слово «иго» применительно к отношениям Москвы и Орды.
Польские «очковтиратели»
Младший современник Длугоша, Матвей Меховский, профессор Краковского университета, в 1517 году выпустил «Трактат о двух Сарматиях». Он полемизировал с «современными очковтирателями», которые считали, что татары искони жили в степях. Меховский утверждал обратное: татары пришли туда только в XIII веке, завоевали Русь и вторгались в Польшу и Венгрию.
Но важно другое: Меховский разделял Руссию (земли вокруг Киева) и Московию. Именно Руссия, по его мнению, подверглась нападению. Московия же — могущественное государство, которое в его время само распоряжалось Казанским ханством. О том, что Московия когда-то находилась в подчинении у татар, Меховский даже не упоминает. Для него «иго» — это проблема южной Руси, но не Москвы.
Посол из Бухова и «скифское иго»
Следующее упоминание об «иге» появляется только через сто лет. Австрийский посол в России принц Даниил из Бухова (его фамилия по-латыни звучит как Prinz a Buchow) побывал в Москве в 1578 году и написал исторический труд «Начало и возвышение Московии». Он был знаком с русскими летописями и пересказал их содержание. Даниил Буховский упомянул, что после нашествия Батыя в 1237 году «русские в течение многих лет были данниками татар и по их определению ставили себе князей». И однажды назвал эту зависимость «скифским игом», которое свергла жена Ивана III, царевна Софья Палеолог.
«История Российская» без «ига»
Когда же понятие «иго» впервые появляется в русских источниках? В одной вставке конца XVII века в «Сказание о Мамаевом побоище» говорится про «иго татарское». Возможно, это заимствование из украинских летописей, создававшихся под польским влиянием.
Высшим достижением русской историографии XVIII века стала «История Российская» Василия Татищева. Там подробно описаны нашествия ханов, зависимость русских князей от Орды, но ни разу это не названо «игом». Ломоносов тоже не знал этого термина.
Только Николай Карамзин в своей «Истории государства Российского» (первый том вышел в 1817 году) — через тридцать пять лет после смерти Татищева — начал использовать слова «иго Батыево», «иго татарское», «иго варваров». Но даже он ещё не знал термина «монголо-татарское иго».
Лейпцигское изобретение
Само словосочетание «монголо-татарское иго» придумал немецкий историк Христиан Крузе. В 1817 году, одновременно с карамзинским томом, в Лейпциге вышел его «Атлас всемирной истории». Термин оказался удачным и быстро прижился. В течение XIX века русские историки подхватили его, и к началу XX столетия «монголо-татарское иго» стало общепринятым.
Ирония судьбы: о том, что Русь была под игом, русские узнали от поляков, немцев и австрийцев — народов, которые сами никогда не были под ордынским владычеством и использовали этот термин, чтобы подчеркнуть «варварское прошлое» Московии. Карамзин, а за ним и вся русская историография, приняли чужую концепцию, не задавшись вопросом: а было ли это действительно «игом» в латинском смысле — унизительным рабством? Споры об этом не утихают до сих пор.
