В жарко натопленной избе, где на полатях вповалку спали три поколения семьи, женщина куталась в тяжелую льняную сорочку даже в духоту. Снять её означало нарушить железный закон. Нарушительниц клеймили срамницами — и втайне завидовали их смелости. Почему же на Руси так боялись женского тела, когда его никто не видел?
Когда «голо» — это страшно
Страх перед обнажённой женщиной уходит корнями вглубь веков, задолго до крещения Руси. Славяне верили, что человек без одежды перестаёт быть человеком. Он на время теряет социальную «оболочку», превращаясь в часть дикого, природного мира, а значит — потустороннего. Учёный Никита Толстой в энциклопедическом труде «Славянские древности» прямо указывал: нагота в народной культуре оценивалась крайне негативно, её сближали со значениями «чужой», «природный» и «демонический». Спать без одежды — значит добровольно отказываться от защиты.
Особенно уязвимой была женщина. Считалось, что демоны мужской сущности могут возжелать спящую красавицу, вселиться в неё и подчинить себе волю. В народе эту нечисть называли «огненным змеем» или «змеем-любакой». Он являлся в образе отсутствующего мужа или жениха и соблазнял женщину. В Пермской губернии верили, что нечистая сила падка до голых людей, а в Польше боялись, что того, кто спит нагишом, задушит дьявол.
«Сорочка» как броня
С приходом христианства древний языческий страх наложился на строгие церковные правила. Женское тело объявили сосудом греха. Увидеть его — значит поддаться соблазну. Причём это касалось даже мужа и жены, обвенчанных перед Богом. Жена ложилась спать в длинной полотняной рубахе, доходившей до пят.
Церковь установила целый институт табу, призванных защитить человека от греха. Женщинам запретили раздеваться догола, кроме похода в баню. Это объяснялось в том числе и тем, что нагота активно использовалась в языческих обрядах, от которых людей пытались «отучить». Более того, в некоторые эпохи на Руси существовал запрет на половой акт без одежды. Мужчине не полагалось видеть свою жену обнажённой — считалось, что это разжигает «похоть», тогда как единственной целью близости было зачатие.
Быт и теснота
Но не только мистикой и церковью жива традиция. Быт русской деревни диктовал свои законы. Вплоть до XX века о раздельных спальнях не могло быть и речи. В одной избе жили несколькими поколениями, спали вповалку на полатях, на лавках, устланных соломой. Деды, родители, внуки — все рядом. Встать среди ночи и накинуть рубаху было делом одной секунды, если вдруг случится пожар или набег разбойников. Женщина всегда должна была быть готова к экстренной эвакуации.
Добавим сюда холод. В избах, которые топились «по-чёрному» или плохо сохраняли тепло, спать нагишом было просто опасно для здоровья. Толстая домотканая рубаха грела лучше любого одеяла. Постельное бельё в деревнях почти не использовали, тюфяки делали из соломы, одежда же защищала от грязи и насекомых, которых в избах водилось множество.
Пояс-оберег и последний стыд
На Руси с языческих времён за поясом закрепилась функция оберега. Он не позволял представителям другого мира вмешиваться в жизнь людей. Без пояса не ходили не только мужчины, но и женщины. «Не подпоясавшись, нельзя ни молиться, ни обедать», — говорили в народе. Особенно опасным отходить ко сну без пояса считалось для беременных женщин, которые ночевали без супруга.
Но даже если женщина пренебрегала сорочкой, оставался последний бастион — платок. Женщины спали в платках из страха умереть ночью: с непокрытой головой нельзя предстать перед Богом. Впрочем, бывали и исключения. Молодые девушки, желая увидеть во сне суженого, специально ложились спать нагими, надеясь на откровение духов.
Так языческий страх перед «иномирным», христианский аскетизм и суровая реальность крестьянского быта сплелись в тугой узел. Русская женщина ложилась спать в рубахе, подпоясанная и с покрытой головой, чтобы спастись и от нечистой силы, и от плотского греха, и от морозной сквозняка — и, чего уж таить, от стыда перед Богом, если смерть придёт в полночь.
