Вот удивительная вещь, на которую мы почти никогда не обращаем внимания: город называется Санкт-Петербург, а ласково и по-свойски мы зовём его Питер. Не Петер, не Пётр, не Петербург даже, а именно Питер. Откуда взялась эта буква «и» там, где, казалось бы, должна стоять «е»? Ведь логика подсказывает: раз город назван в честь святого Петра, то сокращение должно быть «Петер». А мы говорим «Питер» — и это звучит настолько привычно, что вопрос даже не возникает.
Между тем за этим коротким словом скрывается целая история, уходящая корнями в самое основание города и в особенности того языка, на котором изначально это название и придумывалось. Чтобы разгадать загадку, придётся вспомнить, как вообще появилось имя города, и кто его дал.
Голландский след в имени города
Начать нужно с главного факта, который многие подзабыли: Санкт-Петербург изначально назван вовсе не на русский манер. Когда Пётр I основывал город в 1703 году, он дал ему имя на иностранный лад — и тут чувствуется сильнейшее влияние голландского языка, который царь очень любил и хорошо знал ещё со времён своего знаменитого пребывания в Голландии во время Великого посольства.
Изначальная форма названия звучала близко к голландскому «Sankt Pieter Burch» — то есть «город Святого Петра». И вот тут кроется разгадка. По-голландски имя Пётр — Pieter, и произносится оно с тем самым звуком, близким к «и»: «Питер». Это принципиально важный момент. Пётр давал городу имя, ориентируясь не на немецкое «Peter» с отчётливым «е», а скорее на голландское звучание, которое было ему ближе и милее.
То есть «Питер» — это не искажение и не народная переделка позднейших времён, а отголосок самой первоначальной, голландской формы имени города. Город с самого начала в устах основателя звучал ближе к «Питер», чем к «Петер».
Почему именно Голландия, а не Германия
Здесь стоит остановиться и понять, почему вообще речь о голландском, а не о немецком языке, хотя «бург» и «Петер» вроде бы отдают германским звучанием. Дело в личной биографии Петра I и в духе эпохи. Пётр питал особую страсть к Голландии — к её флоту, кораблестроению, торговле, городскому устройству. Во время Великого посольства в конце XVII века он подолгу жил в Нидерландах, работал на верфях, впитывал голландскую культуру и язык.
Голландия была для Петра образцом современного, передового государства, морской державы — именно такой он хотел видеть и свою новую столицу, свой «парадиз» на Неве. Неудивительно, что и имя городу он дал с голландским колоритом. В русский обиход город вошёл в форме, где звучание имени святого было ближе к голландскому Pieter — «Питер». Так что наше нынешнее ласковое «Питер» — это, по сути, законсервированная в народной речи изначальная голландская огласовка имени города.
Как название постепенно обрусело
Дальше произошло то, что обычно происходит с иностранными именами в чужом языке: название стало приспосабливаться к русской речи, обрусевать. Громоздкое «Санкт-Питер-Бурх» постепенно превратилось в более привычный для русского уха «Санкт-Петербург», где утвердилась немецкая по облику форма с «Петер» в письменном, официальном написании.
Официальное, книжное, торжественное имя города закрепилось как «Санкт-Петербург». А вот в живой, разговорной речи, в народном обиходе сохранилась и продолжала жить та самая первоначальная огласовка — «Питер». Получилось своеобразное раздвоение: для документов, для официальных бумаг, для торжественных случаев — «Санкт-Петербург», а для повседневного, тёплого, человеческого общения — «Питер».
Это очень показательный пример того, как язык хранит память. Официальная форма менялась, подстраивалась под нормы, а народная речь упрямо сберегла самую раннюю версию звучания. «Питер» оказался живучее и роднее, чем строгое книжное имя.
Народная любовь к короткому имени
Есть и ещё одна сторона дела — чисто человеческая, психологическая. Длинное официальное название «Санкт-Петербург» неудобно в быту. Произнести его целиком в обычном разговоре — это слишком торжественно, слишком тяжеловесно. Язык всегда стремится к экономии, к краткости, особенно когда речь идёт о чём-то близком и любимом.
И вот горожане, да и вообще русские люди, естественным образом сократили громоздкое имя до короткого, ёмкого, тёплого «Питер». В этом коротком слове есть особая интонация — домашняя, своя. Так зовут не чужой парадный город, а родное место. «Питер» — это имя, в котором слышится любовь и привычка, а не официальная дистанция.
Любопытно, что у города накопилось несколько имён-обращений за его историю, и каждое несло свой оттенок. Но именно «Питер» оказался самым стойким разговорным именем, пережившим века, смену эпох и даже переименования самого города.
Имена менялись, а «Питер» оставался
Тут нельзя не вспомнить удивительную судьбу города в части его официальных названий. За свою историю город менял имя несколько раз. После начала Первой мировой войны, в 1914 году, на волне антинемецких настроений название с германским звучанием сменили на русифицированное Петроград. Потом, после смерти Ленина, в 1924 году город стал Ленинградом. И лишь в начале девяностых годов городу вернули историческое имя — Санкт-Петербург.
И вот что поразительно: при всех этих переименованиях, при всех Петроградах и Ленинградах, народное «Питер» никуда не девалось. Оно жило параллельно официальным именам, передавалось из поколения в поколение. Человек мог жить в Ленинграде по паспорту, но в душе и в разговоре с друзьями называть свой город Питером. Это слово оказалось прочнее любых официальных переименований — настоящий памятник народной памяти и привязанности.
