Спросите жителя Екатеринбурга, сибиряк ли он, — и получите вежливое, но твердое «нет, я с Урала». Спросите тюменца — услышите гордое «мы ворота Сибири». А между тем от Екатеринбурга до Тюмени — три сотни километров по прямой, никаких гор, никаких границ, одна и та же лесостепь. Где-то на этой равнине проходит невидимая черта, за которой кончается Урал и начинается Сибирь, — и черта эта прочерчена не природой, а историей. Почему формула «Сибирь — это всё, что за Уралом» не работает на самом Урале и как уральцы ухитрились выскользнуть из Сибири, в которой числились два столетия.
Урал, которого не было на карте
Начнем с неожиданного: с точки зрения русского человека XVII века никакого «Урала» как страны не существовало. Было слово «Камень» — так называли сам хребет, — а земли вокруг него делились на Пермь Великую с запада и Сибирь с востока. Само же слово «Сибирь» пришло от Сибирского ханства, осколка Золотой Орды со столицей в городке Искер (Кашлык) на Иртыше, который дружина Ермака взяла в 1582 году. Изначально Сибирью называлась именно эта территория — а дальше имя поползло на восток вместе с русскими острогами, пока не дотянулось до Тихого океана.
Административно ранняя Россия и не думала отделять Урал от Сибири. Когда Петр I в 1708 году разделил страну на восемь губерний, Сибирская губерния с центром в Тобольске оказалась чудовищем размером с континент: в нее вошли не только собственно сибирские земли, но и Пермь, Кунгур, Вятка — то есть изрядный кусок нынешнего «Урала» и даже Предуралья. Верхотурье, Ирбит, Екатеринбург (основанный в 1723 году) — все это была Сибирская губерния, и жители ее формально были сибиряками. Тобольск, «столица Сибири», управлял краем от Вятки до Камчатки.
Так что исторически вопрос стоит перевернуть: не «почему уральцы не сибиряки», а «как уральцы перестали ими быть».
Развод по-екатеринински
Первый шаг к разводу сделала бюрократия. На протяжении XVIII века гигантскую Сибирскую губернию последовательно дробили, и при Екатерине II, в 1781 году, было учреждено Пермское наместничество (позже — Пермская губерния), включившее и западный, и восточный склоны хребта: Екатеринбург со своими заводами оказался в его составе. Это решение имело далеко идущие последствия: горнозаводской Урал административно оторвали от Тобольска и пристегнули к европейской России. Граница между Пермской и Тобольской губерниями прошла по восточным предгорьям — и именно она на столетие вперед стала в народном сознании границей Сибири.
Не природный рубеж, заметьте, а межевой столб. На Сибирском тракте, главной дороге империи на восток, стоял знаменитый пограничный столб «Европа — Азия», но куда важнее для мысленной карты был административный переход в Тобольскую губернию. Для арестантских партий, шедших по тракту в кандалах, Сибирь начиналась там, где кончалась Пермская губерния, — мемуаристика XIX века сохранила сцены прощания ссыльных с Россией у пограничного знака. Сибирь была не географией — Сибирь была судьбой, и начиналась она за конкретным верстовым столбом.
Горнозаводская цивилизация: почему Урал стал «третьим»
Но бюрократической границы мало, чтобы родилась идентичность. Уральцев сделала уральцами не губернская реформа, а завод. С петровских времен на Урале сложился уникальный уклад, которому исследователи еще в 1920-е годы дали имя «горнозаводская цивилизация» — термин пермского профессора Павла Богословского, в наши дни возвращенный в широкий оборот писателем и исследователем края Алексеем Ивановым. Суть уклада: не деревня и не классический город, а завод-поселение, где вся жизнь — от крестин до похорон — вращалась вокруг плотины, домны и заводской конторы.
Это был третий мир, не похожий ни на крестьянскую Россию, ни на Сибирь. От России Урал отличался тем, что здесь почти не знали помещичьего землевладения в классическом виде — люди были приписаны не к барину, а к заводу. От Сибири — тем, что Сибирь как раз не знала крепостной зависимости вовсе и жила вольным крестьянством, торговлей и промыслом. Уралец был мастеровым, человеком железа и подземного богатства; сибиряк — вольным хлебопашцем, ямщиком, купцом, промысловиком. Два разных антропологических типа, зафиксированных еще этнографами XIX века. Сказы Бажова с их Хозяйкой Медной горы — художественная энциклопедия именно уральского, горнозаводского мира: ничего подобного сибирский фольклор не породил, потому что не было руды, не было завода, не было этой жизни.
Была и еще одна причина, по которой уральцы не рвались в сибиряки. Сибирь в имперском сознании — земля каторги и ссылки. Быть сибиряком в XIX веке означало нести на себе тень этой репутации. Горнозаводской Урал, при всей суровости собственных порядков, осознавал себя иначе: опорный край державы, кузница империи, а не ее острог.
Наука проводит черту
В XIX–XX веках стихийно сложившееся разделение освятила наука. Физическая география сегодня четко разводит понятия: Урал — самостоятельная горная страна, а Сибирь начинается к востоку от нее, с Западно-Сибирской равнины. Академическая традиция, закрепленная в советских физико-географических районированиях и энциклопедических изданиях, определяет западную границу Сибири по восточному подножию Уральских гор. То есть, строго говоря, сам хребет — это еще не Сибирь: Сибирь — это то, что за его последними восточными увалами, где начинается великая плоская равнина.
Окончательно же развод оформила советская экономическая география. В сетке экономических районов СССР, разработанной Госпланом, Уральский экономический район (Свердловская, Челябинская, Пермская, Оренбургская области, Удмуртия, Башкирия) существовал отдельно от Западно-Сибирского, куда попала Тюменская область. Индустриализация 1930-х — Магнитка, Уралмаш, танкоград-Челябинск — отлила уральскую идентичность в бетоне и металле: Урал стал самостоятельным брендом страны, «опорным краем державы» из известных строк Твардовского. Нынешнее деление на федеральные округа внесло дополнительную путаницу: в Уральский федеральный округ включили Тюменскую область с Югрой и Ямалом — земли, географически безусловно сибирские. Отсюда курьез: нефтяники Сургута административно «уральцы», оставаясь сибиряками по всем остальным признакам.
Тюмень: первая улица Сибири
А где же тогда Сибирь начинается по-настоящему? Ответ, с которым согласны и историки, и сами жители: с Тюмени. Основанная в 1586 году, она была первым русским городом за Камнем и носит этот титул с гордостью — «первый город Сибири». Здесь сибирская идентичность не вызывает сомнений ни у кого. Парадокс расстояний: Тюмень лежит западнее многих точек Свердловской области, но она — Сибирь, а Ирбит или Талица, восточнее и севернее, — Урал. Граница идет не по меридиану и не по хребту, а по старому губернскому межеванию и по памяти места: где стояли заводы — там Урал, где шел крестьянский и торговый тракт на Тобольск — там Сибирь.
Социологи, изучающие региональную идентичность, фиксируют устойчивость этой ментальной карты: жители Екатеринбурга и Челябинска стабильно определяют себя как уральцев, тюменцы и омичи — как сибиряков, и линия между ними за столетие практически не сдвинулась. Идентичность оказалась прочнее любых административных перекроек.
