В советской мифологии Василий Чапаев навечно застыл в образе хрестоматийного героя — неистового комдива, безоговорочно преданного делу революции и лично Владимиру Ленину. Однако судьба его дивизии после гибели командира раскрывает куда более сложную и трагичную картину Гражданской войны. По иронии судьбы, именно бывшие бойцы «чапаевской дивизии» через год подняли мятеж против той самой власти, за которую сражались. Что же заставило их взяться за оружие против своих же?
Смерть командира и судьба дивизии
Василий Чапаев возглавлял 25-ю стрелковую дивизию с марта 1919 года. 5 сентября 1919 года в результате внезапной атаки белоказаков на Лбищенск легендарный комдив погиб. Разрозненные части 25-й дивизии смогли пробиться на север, к Уральску. Уже 10 сентября командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе присвоил дивизии имя Чапаева, однако саму дивизию подвергли переформированию.
Часть бойцов, включая целый полк земляков-новоузенцев, передали в состав 22-й стрелковой дивизии под командованием Александра Сапожкова — близкого друга и соратника погибшего начдива. Именно из этих кадров и взошло через год пламя крупного антибольшевистского восстания.
Идейный вождь: кто такой Сапожков
Александр Сапожков родился в зажиточной крестьянской семье Новоузенского уезда Самарской губернии. Во время Первой мировой войны он примкнул к эсерам, а вернувшись с фронта, возглавил левоэсеровскую организацию в родном уезде. С началом Гражданской войны Сапожков занял сторону Красной армии, и в феврале 1919 года его назначили командиром 22-й дивизии.
Однако, несмотря на борьбу на стороне красных, Сапожков не мог до конца согласиться с большевистскими порядками. Его идеалом была не централизованная диктатура пролетариата, а локальная крестьянская автономия. Исследователи видят в этой политической «инаковости» одну из причин, почему его дивизию сняли с Южного фронта.
Командира отправили в Пугачёвский уезд Самарской губернии — туда, где в своё время создавалась 25-я Чапаевская дивизия. Сапожков должен был сформировать из числа пойманных дезертиров новую 9-ю кавалерийскую дивизию. Предполагалось, что в неё войдёт и 7-й конный полк — в основном бывшие «чапаевцы» родом из Новоузенского уезда.
Конфликт с властью: продразвёрстка как искра
Оказавшись на родине, Сапожков быстро вступил в открытый конфликт с властью. Его главной претензией стала губительная для деревни продразвёрстка — политика изъятия у крестьян всех излишков зерна. Он потребовал её прекратить. Командование обеспокоилось антибольшевистской пропагандой военачальника. Сначала формируемую им дивизию перевели в Бузулук, а затем командующий Заволжским военным округом Константин Авксентьевский отстранил Сапожкова от должности.
Однако соратник Чапаева не подчинился.
Мятеж: «Первая армия Правды»
13 июля 1920 года, опираясь на лично преданных ему людей, Сапожков поднял мятеж в Бузулуке. Свои части он переименовал в «Первую армию Правды». Как объяснял сам Сапожков, взяться за оружие его заставила «неправильная политика центра», в которой он видел «проявление идей белогвардейщины» и засилье контрреволюционных «спецов».
Политическая программа восстания предусматривала освобождение всех заключённых, кроме белогвардейцев-монархистов, — то есть полную реабилитацию эсеров и меньшевиков. Сапожков выступал под лозунгом «Советы без коммунистов!», имея в виду не идейных большевиков, а засевших в аппарате «присосавшихся буржуазных элементов». Программа включала свободу торговли, возврат крестьянам реквизированного зерна.
Примечательно, что Сапожков прямо связывал свою судьбу с Чапаевым. «Если бы Чапаев не был убит, его бы, конечно, расстреляли», — заявлял он, считая, что судьба истинного народного командира в условиях складывающейся диктатуры неизбежно трагична.
Размах восстания и разгром
Кроме бывших чапаевцев, в «Первую армию Правды» вошёл 49-й полк из уральских казаков. По пути к восставшим примыкали дезертиры, бывшие заключённые, представители стихийного крестьянского анархизма. Численность «армии» Сапожкова увеличилась до 2700 человек.
Мятежники захватили станцию Погромную, после чего двинулись в сторону Бугуруслана и Оренбурга. Однако советская власть не могла мириться с «победоносным шествием» — Ленин и Троцкий отдали приказ в кратчайшие сроки разгромить повстанцев. К столкновениям с централизованным сопротивлением бывшие чапаевцы оказались не готовы. Сначала бунтарей выбили со станции Погромной, потом освободили Бузулук. Не увенчалась и попытка захватить Новоузенск.
В результате мятежники оказались разделены на небольшие группы. Идейного вдохновителя восстания настигли в конце сентября 1920 года под Царицыном. Сапожков оказал сопротивление и был убит в перестрелке.
Вместо заключения
Восстание чапаевцев — это не просто эпизод Гражданской войны. Это зеркало эпохи, где личная преданность командиру и революционный идеал часто вступали в жестокий конфликт с политикой центра. Солдаты Чапаева пошли за Сапожковым не потому, что перестали быть красными. Они пошли за ним потому, что увидели в его требованиях защиты крестьянства продолжение дела своего погибшего командира — того самого Чапаева, который, по глубокому убеждению Сапожкова, был бы расстрелян большевиками, если бы не погиб в Лбищенске.
История «Первой армии Правды» напоминает: в горниле Гражданской войны даже самые преданные бойцы могли оказаться по ту сторону баррикад. Не по убеждениям — по воле судьбы. И за этим стояла не измена, а трагическое непонимание между теми, кто воевал за «советскую власть», и теми, кто вершил эту власть в центре. Парадокс в том, что чапаевцы восстали не против советской власти как таковой — они восстали против того, во что эта власть превращалась на их глазах.
