Из всех советских территориальных запросов 1945 года просьба о Хоккайдо выглядит самой дерзкой и самой короткой. Её выдвинули 16 августа, в ней отказали 18-го, а 22-го Москва уже готовила отход. Шесть дней — и за ними стоит не минутный порыв, а продуманный расчёт, упёршийся в чужую твёрдость. Чего именно хотел Сталин, на что рассчитывал и почему свернул дело, не доведя его до десанта?
Что было обещано в Ялте
В феврале 1945 года в Ялте Рузвельт и Черчилль подписали с Сталиным секретное соглашение: за вступление в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии СССР получал Южный Сахалин и Курильские острова, а также восстанавливал позиции в Маньчжурии, утраченные после 1905 года. Про Хоккайдо в документе не было ни слова, и никто из западных участников не предполагал, что оно появится в разговоре.
Советский Союз выполнил обязательство точно: 8 августа объявил войну, 9-го начал наступление в Маньчжурии. Через шесть дней, 15 августа, император Хирохито объявил о капитуляции. Но для Красной армии война не кончилась — на Сахалине бои шли до 25 августа, на Курилах до начала сентября. В этот промежуток между формальной капитуляцией и фактическим прекращением огня и уместилась история с Хоккайдо.
Послание 16 августа
Текст известен, он опубликован в переписке глав правительств. 16 августа Сталин ответил на письмо Трумэна, в котором тот прислал проект «Общего приказа № 1» о порядке капитуляции японских войск. Советский лидер предложил две поправки: включить в зону капитуляции перед советскими войсками все Курильские острова и северную половину Хоккайдо — по линии от Кусиро на восточном побережье до Румои на западном.
Аргументация стоит того, чтобы её процитировать: «Русское общественное мнение было бы серьёзно обижено, если бы русские войска не имели района оккупации на какой-либо части собственно японской территории». Дальше Сталин напоминал, что Япония в 1919–1921 годах держала войска на советском Дальнем Востоке. Это не дипломатическая вежливость, а прямая отсылка к счёту, который Москва считала неоплаченным. В сентябре 1945 года в обращении к народу Сталин скажет об этом открыто: Россия сорок лет ждала, чтобы «ликвидировать пятно» 1905 года.
Что стояло за просьбой
Мотивов было несколько, и они складывались один с другим. Первый — место за столом. В Германии СССР получил свою зону оккупации, и это дало ему полноценный голос в решении немецкого вопроса. В Японии американцы собирались управлять единолично, через Макартура. Зона на Хоккайдо означала бы, что советское слово о будущем Японии придётся учитывать так же, как о будущем Германии.
Второй мотив — проливы. Между Сахалином и Хоккайдо лежит Лаперузов пролив, между Хоккайдо и Хонсю — Сангарский. Через них Тихоокеанский флот выходит из Японского моря в океан. Контроль над северным Хоккайдо вместе с Южным Сахалином и Курилами превращал Охотское море во внутреннее и давал флоту гарантированный выход. Для страны, помнившей, как в 1904–1905 годах японцы закрыли ей море, это был не отвлечённый интерес.
Третий мотив — обеспечение Курил. Японский историк Цуёси Хасэгава в книге «Racing the Enemy», самом детальном исследовании советско-американо-японского треугольника августа 1945 года, обращает внимание на то, что запрос о Хоккайдо шёл в одном пакете с запросом о Курилах. Если бы Трумэн отказал в обоих, Сталину было бы на чём настаивать; если уступил бы в одном, Курилы оказывались закреплены. Так в итоге и вышло.
Военная подготовка.
Просьба не была пустой. Ещё до ответа Трумэна главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Василевский получил указание готовить десант. Документы, опубликованные в сборнике «Русский архив. Советско-японская война 1945 года», показывают логику: силами 87-го стрелкового корпуса, перебрасываемого на Южный Сахалин, при поддержке Тихоокеанского флота высадиться на северном Хоккайдо и одновременно занять южные Курилы. Сроки — с 19 августа до 1 сентября. Корабли для перевозки собирали в сахалинском порту Маока, нынешнем Холмске.
19 августа Василевский доложил Сталину, что готов начать операцию, и запросил разрешение. Разрешения не последовало. Вместо этого 22 августа маршал получил приказ воздержаться от десанта на Хоккайдо «до особых указаний» и сосредоточить силы на Курилах. Особых указаний так и не пришло.
Ответ Трумэна
Трумэн ответил 18 августа. По Курилам он согласился полностью, добавив лишь просьбу о правах на американскую авиабазу на одном из центральных островов. По Хоккайдо отказал без оговорок: все японские острова — Хоккайдо, Хонсю, Сикоку и Кюсю — капитулируют перед Макартуром. Если советская сторона хочет участвовать в оккупации, добавил президент, это можно обсудить, но под американским командованием.
Это была та формула, которую Сталин принять не мог. Советские войска в подчинении Макартура означали бы для Москвы роль младшего партнёра, тогда как в Германии стороны стояли на равных. 22 августа Сталин написал Трумэну, что «не ожидал такого ответа», и отклонил американскую просьбу о базе на Курилах: подобные требования, заметил он, предъявляют побеждённым государствам или союзникам, которые сами не могут защитить свою территорию, а СССР ни к тем, ни к другим не относится. Тон письма холодный, но в нём уже нет настаивания на Хоккайдо — тема снята.
Почему отступил
Историк Борис Славинский, работавший с документами советско-японских отношений ещё в 1990-е, называет главную причину просто: Сталин не хотел прямого столкновения с Соединёнными Штатами. На Хоккайдо в тот момент стояла японская 5-я армия, не получившая приказа сдаваться русским, а над островом летала американская авиация. Десант без согласия Вашингтона означал бы бой с японцами на глазах у союзника, который только что продемонстрировал атомную бомбу, и неясный политический результат. Выгода от северного Хоккайдо не стоила разрыва.
Хасэгава добавляет ещё одно соображение: Сталин торопился. Пока он выяснял отношения с Трумэном, японцы на Курилах ещё держали оборону, и каждый день промедления грозил тем, что американцы, уже высадившиеся на Хонсю, дойдут до южных островов гряды первыми. Отказавшись от Хоккайдо, советское командование бросило всё на Курилы. Итуруп и Кунашир заняли 28 августа — 1 сентября, Шикотан и Хабомаи — 3–5 сентября, уже после подписания капитуляции на борту «Миссури». Именно эти четыре острова и стали предметом спора.
Что осталось от этого эпизода
Хоккайдо так и не стало советским, и даже проекта такой зоны никто после сентября 1945-го не поднимал. На мирной конференции в Сан-Франциско в 1951 году советская делегация добивалась лишь признания прав на Южный Сахалин и Курилы и, не получив его в удовлетворительной форме, договор не подписала. О Хоккайдо не вспоминали.
Но эпизод важен тем, что показывает, как Сталин мыслил границы послевоенного мира. Он не считал Ялту окончательным счётом и пробовал, где лежит предел уступчивости союзников. С Турцией, Норвегией, Ливией этот предел нащупывали годами. С Японией хватило шести дней — отчасти потому, что Трумэн, в отличие от Рузвельта, торговаться не собирался, отчасти потому, что сам Сталин оценил цену и решил, что Курилы в руках дороже половины острова в споре. Из всех его послевоенных претензий эта была снята быстрее всего — и, пожалуй, с наименьшими потерями.
