Почему Сталин хотел, чтобы в СССР не вспоминали о победе в Великой Отечественной
Ответ, казалось бы, лежит на поверхности: вождь боялся правды о неподготовленности страны к войне и чудовищных потерях. Но всё было сложнее. Конкретных директив, запрещающих говорить о войне, не существовало. Однако любая книга или общественная организация в СССР могли появиться только с санкции, а то и по прямому указанию руководства. А руководство в те годы олицетворял Сталин. И он предпочитал молчать.
Предел покаяния
24 мая 1945 года в Кремле гремел банкет в честь высшего комсостава. Сталин поднял знаменитый тост «за здоровье русского народа». И в той речи он не мог не вспомнить тяжелейшее положение первых месяцев войны. Все понимали: это положение было прямым следствием его собственных ошибок.
«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, — признал вождь. — Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь... Но русский народ не пошёл на это».
Это был предел покаяния. Власть признала ошибки, но лишь в той мере, в какой это определял лично Сталин. Никто не имел права идти дальше. Вскоре начала создаваться официальная легенда о войне, где главная роль отводилась вождю. Никаким военачальникам не позволялось затмить его.
Страх перед правдой
Маршал Василевский вспоминал: в 1950 году в Воениздате уже лежали рукописи сборников воспоминаний «От Сталинграда до Вены» и «Штурм Берлина». Сталин не дал добро на публикацию. Он заявил, что писать мемуары сразу после великих событий, когда не остыли страсти, рано — объективности не будет. Внешне — логично. Но нетрудно увидеть и страх перед нежелательной правдой.
Ветераны той войны чувствовали это острее. Писатель Лазарь Лазарев точно подметил: когда по-настоящему припёрло, Сталину пришлось считаться с военачальниками, с их знаниями и способностями. Многие из них выдвинулись в огне поражений и отступлений. И Сталин не мог забыть, что ему пришлось с кем-то считаться и к кому-то прислушиваться. Опала Жукова в 1946 году, репрессии против маршалов Кулика, Вознесенского и других — всё это звенья одной цепи.
Ветераны без организации и льгот
Ветеранских организаций в сталинское время не существовало. Первая Всесоюзная организация ветеранов Великой Отечественной войны появилась только в 1986 году, при Горбачёве. «Общественные организации» в СССР создавались только по указанию высшей власти. А власть не чувствовала потребности в объединении фронтовиков.
Более того, в 1947 году Сталин закрыл музей обороны Ленинграда и отменил празднование Дня Победы. Он отнял у ветеранов право на бесплатный железнодорожный билет раз в год и доплату в 1 рубль 20 копеек за орден. Лазарев был уверен: «Для Сталина была важна не экономия денег, а девальвация фронтовых заслуг». Он не хотел, чтобы что-то навевало народу тягостные воспоминания, способные посеять сомнения в правильности политики «вождя».
Цена победы
Время от времени возникают публикации о секретной операции по «очистке» улиц от нищенствующих инвалидов, якобы проведённой по указанию Сталина. Но даже без этого есть документальные свидетельства ужасающих масштабов трагедии.
Генерал-полковник Степан Кашурко рассказывал о разговоре с маршалом Коневым в 1970 году. Конев показал ему секретную справку о количестве инвалидов войны. Цифры поражают воображение: 46 миллионов 250 тысяч раненых. Из них 775 тысяч с разбитыми черепами, 155 тысяч одноглазых, 54 тысячи слепых. Одноруких — 3 миллиона 147 тысяч, безруких — 1 миллион 10 тысяч. Одноногих — 3 миллиона 255 тысяч, безногих — 1 миллион 121 тысяча. «Самоваров», безруких и безногих, — 85 942.
Позволить этим людям объединиться в организацию взаимопомощи — значило признать колоссальные масштабы человеческой трагедии, постигшей советский народ под мудрым руководством Сталина. Признать — значило пошатнуть миф о непогрешимости вождя. А этого Сталин позволить себе не мог. Победа была слишком дорогой, чтобы её праздновать.
