Сегодня отношения России и Израиля — это сложный клубок прагматизма, исторической памяти и геополитических компромиссов. Но мало кто помнит, что именно Советский Союз стал первой страной в мире, признавшей Израиль де-юре. Именно советские дипломаты в ООН пробили решение о разделе Палестины. И именно советское оружие помогло новорожденному государству выжить в первые же дни после провозглашения независимости.
Зачем Сталину, которого подозревали в скрытом антисемитизме, вдруг понадобилось «продавливать» еврейское государство? И почему блестящая геополитическая комбинация, увеличившая влияние Москвы на Ближнем Востоке, в итоге обернулась полной потерей контроля над Израилем? «Русская семерка» разбирает кремлевскую многоходовку середины XX века.
Трезвый расчет
Факты свидетельствуют: Сталин никогда не был сентиментальным сионистом. Еврейский вопрос в СССР всегда стоял особняком. С одной стороны, революция и установление советской власти даровали еврейскому населению равноправие (чего не было при царизме). С другой — антисемитизм, хотя и в скрытой форме, в стране присутствовал постоянно, маскируясь под борьбу с «безродными космополитами». Достаточно вспомнить нашумевшее «дело врачей», которое едва не привело к масштабным репрессиям за несколько месяцев до смерти вождя.
Идею создания еврейской автономии в Крыму Сталин отверг. А один из самых ярких пропагандистов еврейской культуры, режиссер Соломон Михоэлс, был убит сотрудниками НКВД.
Тем не менее, после окончания Второй мировой войны на политической арене всплыла неразрешимая проблема. Нацистский геноцид породил мощнейший взрыв еврейского национального движения. Холокост сделал логичным и неизбежным создание собственного государства. Но где? В Палестине, которая находилась под британским мандатом.
И Сталин увидел в этом блестящий шанс нанести удар по главному геополитическому конкуренту — Великобритании.
Игра на уничтожение британского влияния
До 1948 года Палестина не имела четкого международного статуса. Британцы управляли этой территорией, стараясь лавировать между арабским большинством (более полумиллиона человек) и еврейским меньшинством (около 60 тысяч на начало века, но стремительно растущим за счет нелегальной иммиграции после войны).
Англичане постоянно ограничивали приток евреев, боясь взрыва в арабском мире. Это приводило к кровавым стычкам, терактам и необходимости держать в регионе крупный военный контингент. Лондон уже устал от Палестины, но отдавать ее просто так не хотел.
И тут в дело вступил Кремль.
Сталин рассуждал прагматично:
- Создание Израиля вышибает британцев с Ближнего Востока. Это ослабляет позиции Лондона и открывает дорогу для советского влияния.
- Израиль как сателлит. Новорожденное государство будет вынуждено искать сильного союзника. И если СССР первым протянет руку помощи, этот союзник — Москва.
- Еврейское государство в окружении враждебных арабских монархий (которые тогда ориентировались на Лондон) станет для Британии постоянной головной болью.
Советская дипломатия во главе с Андреем Громыко в ООН выдала блестящий перформанс. В своей речи Громыко убедительно доказал: арабы и евреи не могут жить в одном мультиэтническом государстве (аналог Ливана). Нужно делить.
Решающий голос пяти советских республик
Исход голосования в ООН осенью 1947 года был под вопросом. США склонялись к разделу, но им не хватало голосов. Англия сопротивлялась. Арабские страны грозили войной.
Решающими стали голоса пяти республик советского блока: СССР, Украинской ССР, Белорусской ССР, Польши и Чехословакии. 29 ноября 1947 года план раздела Палестины был принят. 33 страны поддержали идею создания двух государств — еврейского и арабского.
В мае 1948 года Давид Бен-Гурион провозгласил независимость Израиля. И СССР стал первой страной, признавшей еврейское государство де-юре. Это был мощный дипломатический успех Сталина.
Война и «Оружие из Чехословакии»
Реакция арабского мира была мгновенной. Армии Египта, Сирии, Трансиордании и других стран вторглись на территорию Израиля. У новорожденной еврейской армии (Хаганы) почти не было тяжелого вооружения: несколько старых пушек, ни одного самолета, одно танка буквально на всех.
И здесь советская помощь стала решающей. Формально Москва не посылала свои войска. Но через Чехословакию (которая тогда находилась в сфере советского влияния) в Израиль потекло оружие:
- Винтовки Mauser и пулеметы MG-34 (трофейные немецкие или чешские копии).
- Самолеты Messerschmitt (датские и чешские поставки).
- Позже — танки Т-34 и С-100.
Это оружие буквально спасло Израиль от уничтожения. Опытные еврейские летчики-добровольцы (в том числе и из СССР) на чешских «Мессершмиттах» разбомбили наступающую колонну египтян, остановив продвижение к Тель-Авиву.
Горькое разочарование
Казалось, план работает: Израиль выжил, зависит от поставок из Восточного блока, Англия вытеснена.
Но в 1949 году к власти в Израиле пришли силы, взявшие курс на сближение с Западом. Антисоветская риторика усилилась. Западные державы, в первую очередь США, предложили Израилю экономическую помощь и гарантии безопасности, которые Москва дать не могла (СССР был занят восстановлением своей разрушенной экономики). В итоге Израиль быстро вписался в проамериканский блок, став главным союзником США на Ближнем Востоке.
Для Сталина это стало ударом. Вместо сателлита он получил форпост враждебного лагеря. Вскоре началось «Дело врачей» и свертывание дипломатических отношений (которые, правда, потом восстановили).
Но главная цель — ослабление Англии — была достигнута. Британия потеряла контроль над Палестиной и больше никогда не имела там такого влияния.
Эпилог
Создание Израиля стало одной из самых блестящих и противоречивых внешнеполитических операций Кремля. Сталин сыграл на противоречиях Запада, использовал эмоциональную повестку Холокоста и нанес сокрушительный удар по престижу Британской империи. Но удержать новое государство в орбите своего влияния он не смог — ресурсов не хватило, а идеология сионизма оказалась несовместима с советской моделью.
Сегодня, оглядываясь назад, можно сказать: без решающего голоса СССР и чехословацких винтовок государства Израиль, скорее всего, не существовало бы. Это исторический факт, который в Израиле помнят, но в политической риторике предпочитают не акцентировать.
