20/11/26

Почему Сталину не дали уйти в отставку в 1952 году

16 октября 1952 года в Свердловском зале Кремля собрался Пленум ЦК только что переименованной из ВКП(б) в КПСС партии. После довольно пресного XIX съезда делегаты ожидали скучной рутины. Вместо этого они стали свидетелями политической сенсации: сам Иосиф Сталин попросил освободить его от высших постов.

Сцена, которой никто не ждал

Председательствуя на Пленуме, Сталин начал перечислять кандидатуры в Секретариат ЦК и… не назвал свою фамилию. Когда из зала попытались подсказать, вождь прямо заявил, что хочет сложить с себя обязанности генерального секретаря. По некоторым свидетельствам, он подумывал и об уходе с поста председателя Совета министров, однако писатель Константин Симонов, присутствовавший на заседании, позже уточнял: ключевой правительственный пост Сталин всё-таки намеревался сохранить. Он соглашался вести заседания Президиума, но просил избавить его от повседневного руководства партийным аппаратом.

Реакция зала была мгновенной. Георгий Маленков спустился к трибуне и от имени всех присутствующих стал умолять генералиссимуса остаться. Раздались крики: «Просим взять просьбу обратно!» Сталин попытался настоять: «Я уже стар, бумаг не читаю. Изберите себе другого!» Тогда поднялся маршал Семён Тимошенко и жёстко заявил, что народ «не поймёт» ухода вождя. Зал взорвался аплодисментами. После долгой паузы Сталин махнул рукой: «Ну ладно, пусть будет и Сталин». Правда, теперь он стал уже не единоличным генсеком, а лишь одним из секретарей ЦК.

Почему же он вдруг решил уйти — и почему окружение так яростно этому воспротивилось?

Тело сдавало

Самое простое объяснение дал сам Сталин. К 1952 году 73-летний вождь действительно чувствовал себя всё хуже. Гипертония мучила его с конца 1940-х, бывали потери сознания. Речь стала тяжёлой, движения замедленными, выступления — короткими. На XIX съезде он даже отказался читать основной доклад. Дочь Светлана Аллилуева вспоминала, что отец почти ничего не ел, лицо приобрело нездоровый красный оттенок, а он впервые за много лет бросил курить.

Медики позже говорили об атеросклерозе сосудов головного мозга, проблемах с памятью, возможных микроинсультах. Павел Судоплатов, видевший Сталина уже в начале 1953-го, описывал «уставшего старика», который произносил слова через силу. Казалось бы, логично: больной человек просит снять с него непосильную нагрузку. Но Сталин и раньше всё чаще перекладывал текучку на заместителей. Формальные должности уже давно не определяли объём его реальной власти. Значит, дело было не только в здоровье.

Экзамен на верность

Сталин в последние годы жизни открыто признавался, что «не верит никому, даже самому себе». Просьба об отставке могла быть классической провокацией — проверкой, кто из соратников осмелится поддержать его «уход» и тем самым подставить себя. Светлана Аллилуева сравнивала этот приём с политическими играми Ивана Грозного, который тоже иногда делал вид, что хочет удалиться в монастырь, заставляя бояр на коленях умолять его остаться.

Константин Симонов заметил на лице Маленкова в тот момент «ужасное выражение». Тот явно понял: любая неосторожность может стоить головы. Сам Симонов считал поведение Сталина «пробой, прощупыванием» настроений Пленума. И проверка сработала идеально: никто не поддержал отставку, все единодушно «просили остаться».

Подготовка к большой чистке

На XIX съезде Сталин резко расширил Президиум ЦК до 25 человек, введя туда множество малоизвестных фигур. Старых соратников — Молотова, Микояна, Ворошилова — он фактически отодвинул. В воздухе уже пахло новыми репрессиями и антисемитской кампанией.

Опытные партийцы помнили 1937 год. Тогда Сталин тоже формально не всегда занимал высшие посты — его власть держалась на неформальном авторитете. Уйдя с должности генерального секретаря, он мог морально «дистанцироваться» от грядущих чисток, сохранив при этом реальное влияние. Отставка в таком случае выглядела бы не слабостью, а удобным политическим манёвром.

Поиск преемника

Некоторые историки считают, что Сталин пытался начать управляемый транзит власти. По воспоминаниям Акакия Мгеладзе, он предлагал на пост председателя Совмина Николая Булганина. Другие называли Маленкова. Существует и версия, что вождь присматривался к Пантелеймону Пономаренко — человеку, который осмелился публично высказать мнение о сталинской работе «Экономические проблемы социализма в СССР». Однако сам жест с отставкой скорее насторожил «старую гвардию» и не помог потенциальному преемнику. После смерти Сталина Пономаренко быстро сошёл с политической сцены.

Итоге

Сталину не дали уйти. Окружение слишком хорошо понимало: без «вождя и учителя» система теряла главный скрепляющий элемент. Никто не хотел брать на себя ответственность в момент, когда сам Сталин явно готовил какие-то серьёзные перемены. В результате он остался в Секретариате, сохранив огромное влияние, но уже без прежнего формального единоличия.

Через четыре с небольшим месяца Сталина не стало. А тот октябрьский Пленум так и остался загадкой: то ли криком о помощи больного человека, то ли последней жестокой игрой параноика, то ли неудавшейся попыткой передать власть. Ясно лишь одно — в 1952 году советская элита ещё не была готова жить без Сталина. Даже когда он сам этого захотел.