Почему Суворов всегда спал на сене и вставал в 2 часа ночи: режим дня непобедимого полководца глазами врачей
Хилый мальчик, которого отец не хотел записывать в полк, дожил до семидесяти, не проиграл ни одного сражения и в шестьдесят девять лет перевел армию через заснеженные Альпы. Современники объясняли это характером. Сам Суворов — Богом и русским солдатом. Но у его долголетия есть и вполне материальная сторона: распорядок дня, который он выстроил еще в молодости и держал до смерти с упрямством, пугавшим окружающих. Как посмотрел бы на него сегодняшний врач?
Сено вместо перины
Самая известная деталь суворовского быта — постель. Петрушевский, собравший свидетельства людей, видевших полководца вблизи, описывает ее коротко: охапка сена, покрытая простыней, такая же подушка, а вместо одеяла — плащ. Так он спал и в походной палатке, и в итальянских дворцах, и в собственном имении в Кончанском. Если хозяева дома, где он останавливался, готовили ему кровать с периной, он требовал убрать ее и принести сено.
Объяснять это только чудачеством не стоит. Суворов строил из себя чудака сознательно, но за каждой его причудой стоял расчет. Сено было постелью солдата в поле, и генерал, который спит на сене, говорил армии: мне не нужно ничего, чего нет у вас. Этот аргумент действовал на людей сильнее любой речи.
Есть и физиологическая сторона. Жесткая, ровная поверхность для сна, с точки зрения современной ортопедии, предпочтительнее мягкой перины, в которой тело проваливается и позвоночник всю ночь остается в изогнутом положении. Суворов был мал ростом, сухощав и к старости нес на себе несколько тяжелых ранений. Ровная постель в его случае была, скорее всего, не аскезой, а удобством. Человек, который спал на сене сорок лет, просто не мог спать иначе.
Два часа ночи
Вставал Суворов около двух часов ночи. Это не легенда, это фиксируют все биографы, и это едва ли не главная странность его режима. По рассказам, которые приводит Фукс, слуге Прохору Дубасову было приказано будить генерала силой, если тот не поднимется сам: тащить за ногу. Проверить анекдот невозможно, но он точно передает дух дела — Суворов относился к собственному подъему как к боевому приказу, который не подлежит обсуждению.
Ночные часы шли на работу. Петрушевский пишет, что первое, чем занимался Суворов после подъема, — обливание холодной водой, затем чай и дела: переписка, приказы, разбор донесений. Обедал он, по мерке XVIII века, в немыслимое время — в семь или восемь утра. Вечером, около шести-семи, уже ложился. Ужина в его распорядке не было вовсе.
На первый взгляд, перед нами человек, который спит мало. На самом деле нет. Если лечь в шесть вечера и встать в два ночи, выходит восемь часов, а Петрушевский добавляет, что после обеда полководец обычно еще спал час-полтора. То есть Суворов спал столько, сколько рекомендует современная сомнология — семь-восемь часов в сутки, — просто сдвинул сутки на несколько часов назад относительно всех остальных.
Что об этом скажет сомнолог
Сегодняшняя медицина давно отказалась от мысли, что ранний подъем сам по себе полезен. Полезен устойчивый режим: одно и то же время отхода ко сну и пробуждения изо дня в день, в любых обстоятельствах. Организм под такой режим подстраивается полностью, от выброса гормонов до температуры тела, и именно постоянство, а не конкретная цифра на часах, дает бодрость и здоровье.
Суворов этого не знал, но делал ровно то, что нужно. Его график не менялся ни в походе, ни в опале, ни во дворце. А вот ночная работа при свечах, которую обычно считают его главной особенностью, с точки зрения физиологии ничем не отличается от утренней работы обычного человека. Для организма, который отбой дал в шесть вечера, два часа ночи — это и есть утро.
Есть и практический смысл, который сегодня понятен любому, кто работает в большом коллективе. Между двумя и семью часами ночи генерала никто не отвлекал. Пять часов тишины ежедневно — роскошь, о которой руководитель любой эпохи может только мечтать.
Холодная вода
Обливание ледяной водой Суворов практиковал с молодости до конца жизни. Биографы связывают это с его детством: слабый и болезненный ребенок, которого отец считал непригодным к службе, сам решил закалить себя и начал с того, что в любую погоду выбегал на улицу и обливался водой из колодца. К старости привычка только укрепилась. В Италии, по свидетельствам, он мог бегать по двору в одной рубашке по утренней росе, пугая австрийских генералов.
Как врачи смотрят на холодную воду сегодня? Осторожно. Кратковременное охлаждение действительно тренирует сосуды и, по всей видимости, укрепляет сопротивляемость организма — это тот самый эффект, который в физиологии называют гормезисом: малый стресс делает систему прочнее. Но при этом холодная вода резко нагружает сердце, и для людей с сосудистыми проблемами она опасна. Суворову повезло: он был сухощав, никогда не переедал и, судя по всему, до глубокой старости не имел выраженных сердечных недугов. Для тучного человека с гипертонией такой режим мог бы кончиться плохо еще в пятьдесят.
Обед на рассвете и пустой желудок
Суворов ел один раз в день, рано утром, и ел просто: щи, каша, вареная говядина, квас. Фукс и Петрушевский единодушны: полководец не терпел ни французской кухни, ни долгих застолий, строго держал церковные посты, а в походе довольствовался тем же, что и солдат. Ужина он не признавал в принципе.
Современная медицина, пожалуй, именно здесь нашла бы с генералиссимусом больше всего общего. Прием пищи в первой половине дня и длительный ночной перерыв без еды — это то, что сегодня изучают под названием «ограниченное по времени питание». Данные пока неоднородны, но общая картина складывается: еда, сдвинутая к началу суток, лучше согласуется с суточными ритмами организма, чем поздний плотный ужин. Суворов сдвинул ее к началу суток радикально.
Отказ от обильной еды был и частью его военной философии. В «Науке побеждать» он прямо пишет солдату: «Голод — лучшее лекарство». Это не поэзия. В армии XVIII века, где от болезней умирало больше людей, чем от пуль, умеренность в еде и чистый желудок были реальной защитой от желудочных инфекций.
Врач, который не верил врачам
Отношения Суворова с медициной — отдельная история. Он не доверял госпиталям и говорил об этом солдатам без обиняков. В той же «Науке побеждать» госпиталь назван «богадельней», и в его наставлениях звучит мысль, которую сегодня повторит любой военный медик: в лазарете XVIII века, где больные лежали вповалку без антисептики, здоровый человек заражался быстрее, чем выздоравливал больной. Суворов требовал от командиров беречь солдат от болезни, а не лечить их от нее: чистота, сухая одежда, бани, умеренная еда. За пренебрежение здоровьем людей офицеру полагался арест.
Профилактика вместо лечения — это и есть основа современной медицины, которой в XVIII веке еще не существовало. Суворов пришел к ней не из книг, а из наблюдения за тем, от чего умирают его люди.
При этом сам он врачей в конце жизни все же пустил к себе. Когда после Швейцарского похода генералиссимус слег, его лечил лейб-медик Иван Вейкарт, присланный императором Павлом. Больной был трудным: соблюдал предписания через раз, продолжал обливаться холодной водой вопреки запретам. Умер он 6 мая 1800 года в Петербурге, в возрасте около семидесяти лет. Каков был точный диагноз, по описаниям современников сказать нельзя, и честный врач сегодня от такого заключения откажется.
