Луиза-Мария-Августа Баденская, Мария-София-Фредерика-Дагмара Датская, Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса Гессен-Дармштадтская — имена, которые мало что говорят простому русскому человеку. А между тем это — российские императрицы, жёны правителей Российской империи. За два столетия после Петра I ни один русский царь не взял в жёны русскую женщину, а к концу XIX века русской крови в жилах последнего императора Николая II осталось меньше одного процента — примерно 1/256. Как же так вышло?
Дипломатия превыше всего?
Самое простое объяснение — политическое. Династические браки были действенным дипломатическим инструментом: одна страна вряд ли нападёт на другую, если их правители — родственники. К тому же брак помогал находить союзников, и за несколько столетий вся Европа оказалась опутана родственными связями.
Но не стоит переоценивать значение таких браков. Британия, монаршая семья которой успела породниться с российской десятки раз (кузены Николай II и Георг V были похожи как две капли воды), оставалась главным геополитическим оппонентом России. Родство не помешало Крымской войне, не спасло от противостояния в Средней Азии и не предотвратило гонку вооружений. Так что дипломатия — лишь часть ответа.
По букве закона: акт о престолонаследии
Настоящая причина лежит в системе передачи власти, сложившейся на рубеже XVII–XVIII веков. В 1797 году Павел I принял акт о престолонаследии — документ, призванный покончить с чехардой дворцовых переворотов, последовавших после смерти Петра I, который не оставил ни наследника, ни чёткого механизма передачи власти.
Павловский акт вводил два ключевых правила:
- Наследование по закону с преимуществом потомков мужского пола.
- Запрет на неравные и близкородственные браки для членов императорской фамилии.
В 1820 году Александр I дополнил документ важной нормой: дети, рождённые в морганатическом браке (то есть неравном, с лицом, не принадлежащим к правящей династии), лишались права на престол. Чтобы продолжить род и подготовить полноценного наследника, государь должен был искать себе равную пару. Внутри страны такой найти было невозможно: император считался избранником Божьим, и равных ему по статусу в России просто не существовало.
Запрет на морганатические браки был не выдумкой русских царей, а общеевропейской практикой того времени. Поэтому проблем с предложением у правителей России не возникало — оставалось лишь выбрать наиболее выгодную партию.
Исключение, подтверждающее правило
Но даже строгие законы иногда отступали перед чувствами. Спустя 60 лет после поправок Александра I его племянник Александр II нарушил правило. После смерти первой жены — Максимилианы Вильгельмины Марии Гессенской — он женился на княгине Екатерине Михайловне Долгоруковой, русской дворянке. Этот брак был морганатическим: дети от него — князья Юрьевские — никогда не претендовали на престол. А наследником остался сын от первого брака, будущий Александр III.
Законы Российской империи делали брак с русской женщиной для императора либо невозможным (если это была не особа царской крови), либо ведущим к кризису престолонаследия. Поэтому трон занимали иностранки, которые сначала принимали православие, а затем становились русскими императрицами — и оставались в истории под своими новыми именами: Екатерина Великая, Мария Фёдоровна, Александра Фёдоровна. И так — из поколения в поколение. Вплоть до 1917 года.
