На протяжении тысячелетий человечество знало два основных способа прощания с умершими: погребение в земле и сожжение. В дореволюционной России кремация практически не практиковалась — церковь относилась к ней резко неодобрительно, и даже в случае сожжения прах рекомендовалось предавать земле. Исключения делали лишь в санитарных целях, например, при эпидемиях чумы.
Борьба с религиозными предрассудками
В 1920-е годы ситуация кардинально изменилась. Пришедшие к власти большевики повели решительное наступление на религию. Основанный в 1925 году Союз воинствующих безбожников под руководством старого коммуниста Емельяна Ярославского развернул активную антирелигиозную пропаганду. Под прицел попали и традиционные похоронные обряды.
В 1927 году появилось Всероссийское кремационное общество. Его задача заключалась в популяризации кремации как наиболее прогрессивного, гигиеничного и соответствующего духу времени способа захоронения. Разрабатывались программы строительства крематориев, готовились кадры, издавались труды.
По сложившейся традиции, членские билеты общества с первыми номерами вручили главным коммунистам страны — Сталину, Калинину и другим видным большевикам. Они должны были служить примером для всего социалистического общества. Правда, сам Сталин, как и Молотов с Калининым, после смерти кремированы не были. Зато идея очень нравилась Льву Троцкому, который вслед за Лениным одобрил кремацию и даже издал декрет о ее предпочтительности.
Советские идеологи исходили из того, что настоящий коммунист обязан отринуть капиталистическое прошлое со всеми его религиозными атавизмами, которые веками помогали поддерживать эксплуататорскую систему.
Народное сопротивление и пропаганда
Несмотря на революционный энтузиазм, народ не спешил сжигать своих мертвецов. Советским журналистам приходилось прилагать огромные усилия, чтобы сломать вековые традиции. Одессит Д. Маллори писал вдохновенные оды кремации: «Крематорий — это зияющая брешь в китайской стене народного невежества и суеверия, на которых спекулировали попы всех верований». Он утверждал, что крематорий покончит с мощами и «чудесами», упростит похороны и сохранит землю для живых.
«А когда умрем, — призывал Маллори, — пусть отвезут нас в крематорий, чтобы, вместо зараженной кладбищами земли, всюду разлилась трепещущая радостью и молодой свежестью жизнь!»
Печальная статистика
Первый массовый крематорий открылся в Москве в закрытом храме преподобного Серафима Саровского Донского монастыря. Выбор места был символичным — назло попам. Оборудование, немецкие печи «Топф», работало исправно. Вот только сжигали там поначалу отнюдь не убежденных коммунистов, а «врагов народа», расстрелянных НКВД в годы Большого террора.
Чуть было не попал в их число и сам пропагандист Маллори — его расстреляли в 1937 году. В Донском крематории нашли последний приют нарком Ежов (сам казненный как враг народа), Горький, Маяковский, Чкалов, маршал Тухачевский. Позже здесь кремировали маршала Жукова, Гагарина и многих других знаменитостей.
Закат кремационной кампании
В Москве Всероссийскому кремационному обществу все же удалось добиться некоторого успеха: на несколько лет кремация вошла в моду у столичных жителей. Но в 1930-е годы руководство страны переключилось на другие задачи. Во время Великой Отечественной войны Сталин пошел на уступки православной церкви, а Союз воинствующих безбожников фактически свернул деятельность и в 1947 году был официально закрыт.
Атеистическая пропаганда продолжалась, но агрессивные нападки на религию, оказавшуюся важным моральным ресурсом в военные годы, прекратились. От старых традиций народ уже отучили: крестить детей, праздновать Рождество, поститься стали гораздо реже. Как пишет историк Е.И. Уфимцева, «практики атеистической социализации» вполне заменили прежние модели духовного развития.
Кремация сегодня
Даже советских вождей после Сталина хоронили уже в могилах. Кремация перестала быть идеологически предпочтительным способом захоронения и превратилась просто в один из доступных вариантов. Сегодня в России чаще всего кремируют там, где сложнее и дороже найти место на кладбище — в Москве и Санкт-Петербурге. Идеологическая подоплека ушла в прошлое, осталась лишь практическая необходимость.
