Песня говорит одно: «врагу не сдаётся наш гордый „Варяг"». Документы — совсем другое: они показывают, что у капитана 1-го ранга Всеволода Руднева в нейтральном Чемульпо выбор был не между «сдаться» и «геройски погибнуть», а между тремя вполне юридическими вариантами, два из которых были для него одинаково непозволительны. Разбор вахтенных журналов, рапортов и японских архивов позволяет восстановить, что именно думал и делал командир «Варяга» 27 января 1904 года — и почему легенда, сложенная современниками, местами расходится с бумагой.
Западня в нейтральном порту
К началу 1904 года «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» стояли в Чемульпо как стационеры — охраняли русское посольство в Сеуле и «демонстрировали флаг». О разрыве дипломатических отношений Руднев узнал с опозданием: японцы контролировали телеграф, и известие о войне пришло к нему от капитанов иностранных судов. 8 февраля «Кореец», посланный с донесением в Порт-Артур, на выходе из порта наткнулся на японскую эскадру, получил под носом два запущенные в него торпеды и вернулся. Утром 27 января (9 февраля по новому стилю) на рейде уже стояла эскадра контр-адмирала Уриу: по одним данным — два броненосных и четыре лёгких крейсера плюс восемь миноносцев, по другим — шесть крейсеров и столько же миноносцев.
Ультиматум был формально корректен: покинуть порт до полудня — или быть атакованными прямо на рейде. Юридическая ловушка заключалась в ином. По правилам нейтралитета, если русские корабли оставались в Чемульпо, они подлежали интернированию до конца войны — и потеря боевого корабля происходила бы без единого выстрела. Затопление на фарватере с эвакуацией команды с.крейсера.. (прагматичный вариант, который предлагал штурман, Руднев отклонил). Оставался прорыв — с шансами, близкими к нулю, но с сохранением чести и нормы.
Не сдался, потому что не мог сдаваться
Вот что позволяют сказать документы о мотивах. Первый мотив — устав. Морской устав 1720 года квалифицировал сдачу корабля неприятелю как должностное преступление: капитан, спустивший флаг без боя и без исчерпания возможностей, подлежал суду. Затопление без боя — тоже преступление, если корабль мог стрелять. Пункт этот, отмечают исследователи, сработал и психологически: в русской морской культуре начала XX века цена капитуляции была выше цены гибели.
Второй мотив — неуставное, но решающее: позиция нейтралов. Руднев просил английского командира Бейли с «Тэлбота» конвоировать русские корабли до нейтральных вод — и получил отказ. Совещание капитанов иностранных крейсеров (французского «Паскаля», английского «Тэлбота», итальянского «Эльба») постановило выполнить японский ультиматум и покинуть рейд. Русские суда оставались одни — и это сделал выбор «сдаться или уйти под огонь» безальтернативным.
Третий мотив — то, что сегодня выглядит странным: Руднев, по собственному рапорту, обратился к команде с короткой речью и объявил о начале войны и решении принять бой. Прорываться в Порт-Артур. Шансы против шести крейсеров и восьми миноносцев были нереальные — но прорыв позволял хотя бы попытаться уйти, а в крайнем случае — уничтожить корабли так, чтобы они не достались врагу.
Час боя и цены
Первыми стреляли не русские: в 11 часов 45 минут с броненосного крейсера «Асама» прозвучал первый выстрел из 8-дюймового орудия, за ним открыла огонь вся эскадра. Один из первых снарядов разнёс верхний мостик «Варяга»: погиб мичман граф Нирод и дальномерщики первой станции. Бой продолжался около часа. На выходе из боя «Варяг» получил серьёзные повреждения: по данным осмотра, вышли из строя пять 152-мм орудий, семь 75-мм и все 47-мм, часть угольных ям затопило, корабль получил крен на левый борт. Вахтенный журнал фиксирует гибель в бою одного офицера и 22 матросов; ещё десять умерли от ран в ближайшие дни. Число раненых в источниках расходится — от 68 до 190: в рапортах Руднева фигурируют разные цифры, а журнал английского «Тэлбота» учитывал 68 раненых, принятых на нейтральные суда.
Пока шёл бой, по японской эскадре было выпущено, по рапорту Руднева, около 1100 снарядов — и лишь 419 снарядов со стороны шести японских крейсеров. Обратим внимание: на русском корабле расход снарядов оказался втрое выше, чем у противника. В японских архивах не найдено свидетельств ни одного погибшего японского моряка в этом бою; по русской стороне говорится о потопленном миноносце и повреждённых крейсерах — что японские рапорты опровергают. Такой разнобой — нормальная составляющая любой войны, но для историка это именно цифры, а не поза.
Совет офицеров и решение топить
После возврата на рейд Руднев отправился на «Тэлбот», где сообщил о намерении уничтожить «Варяг» и пересадить команду на нейтральные корабли — согласие получено. Затем — общий сбор офицеров, на котором решено затопить крейсер и взорвать «Кореец». Транспорт «Сунгари» сожгли. «Кореец» действительно подорвали, команда эвакуировалась на иностранные суда.
А вот здесь начинается самое спорное. Руднев объяснял отказ от подрыва «Варяга» опасностью повредить стоявшие рядом нейтральные суда, но почему-то такие опасения не помешали взорвать «Кореец». Он сослался на перебитую рулевую трубу как на причину выхода из боя — но японская комиссия, обследовавшая поднятый крейсер, следов попаданий в районе рулевого управления не нашла. Затопили корабль на малой глубине, что сделало его лёгкой добычей для противника. Японские специалисты позже подсчитали и другое: по их данным, из орудий «Варяга» было сделано всего около 160 залпов — при заявленных 1105 израсходованных снарядах.
«Соя»: что стало с кораблём
«Варяг» был поднят японцами в августе 1905 года и после ремонта в Сасебо вошёл в состав императорского флота под именем «Соя» — в честь пролива Лаперуза, по другой версии, в честь мыса на Хоккайдо. Любопытная деталь, подтверждаемая японскими источниками: по приказу императора Муцухито на корме сохранили старое название «Варяг». Крейсер служил учебным кораблём до 1916 года, когда Россия выкупила его вместе с броненосцами «Пересвет» и «Полтава» за 4 миллиона иен и вернула под прежним именем. Позже корабль пережил ремонт в Ливерпуле, где его застала революция, и в начале 1920-х был продан на слом.
Что говорят документы о сигнале «сдаться»
Ещё одна мифическая деталь. В русских источниках со ссылкой на рапорт Руднева утверждается: Уриу поднял сигнал с предложением о сдаче на милость победителя, и это опровергается японцами — в том числе тем обстоятельством, что в момент подачи сигнала флагманская «Нанива» перекрывалась «Асамой». Советские и постсоветные исследователи, сопоставляя рапорты двух сторон, приходят к осторожному выводу: прямое предложение о сдаче, зафиксированное Рудневым, не имеет подтверждения в японских документах. Это не отменяет подвига экипажа — но меняет акценты: «Варяг» не отказался сдаться, он вообще не рассматривал капитуляцию как вариант.
Награда, о которой спорят
Показательная деталь, которая ставит всё на место: за бой при Чемульпо Руднев получил орден Святого Георгия 4-й степени и флигель-адъютантские вахты, а после войны, в знак признания воинского поведения противника, был награждён Японией орденом Восходящего Солнца II степени. Этот факт часто воспринимают с удивлением, но он логичен: обе стороны фиксировали мужество друг друга. А в 1905 году Руднев отказался утверждать приказы о жёстком подавлении революционных волнений и уехал в почётную отставку в звании контр-адмирала.
Вывод: не сдался — потому что было некуда сдавать
Итак, зачем на самом деле «Варяг» не сдался? Документы дают три ответа вместо одного красивого.
Во-первых, юридически: сдача корабля без боя и затопление без боя были бы преступлением по уставу, а возвращение под японский контроль в нейтральном порту означало интернирование — то есть потерю корабля без единого выстрела. Во-вторых, стратегически: Руднев, судя по всему, рассчитывал, что исход войны не решится в Чемульпо, и затопление корабля на малой глубине оставляло его шансы поднять корабль после быстрой победы — при том, что справедливости ради стоит признать: поднять его удалось Японии. В-третьих, морально: команда, обученная и мотивированная, вступить в бой с превосходящими силами, не рассматривала сдачу как вариант в принципе.
Проверка документов не обесценивает подвиг — она уточняет его. Экипаж «Варяга» не сдался не потому, что ответ «нет» на прямой сигнал капитуляции, а потому, что в рамках своего положения, своего устава и своей чести он выбрал единственно возможный исход — бой, а затем уничтожение корабля. Легенда, сложенная потомками, сильнее бумажной версии. Но настоящая история, восстановленная по рапортам, журналу и японским архивам, не менее горделива: она показывает людей, которые поступили так, как требовал их статус, — и заплатили за это кровью.
Слово «не сдался» в песне, увы, оказалось неточным — но точнее не стало бы и по-иному: в бою при Чемульпо сдаваться было некому. И в этом — возможно, самое честное объяснение того, что произошло 27 января 1904 года.
