Архипелаг ГУЛАГ — это не просто сеть лагерей, а целая вселенная, существовавшая по своим жестоким и незыблемым законам. В этой вселенной была своя физика, своя политическая экономия и, конечно, своя строгая социальная иерархия. Она пронизывала всё, вплоть до спального места. Место на нарах могло рассказать о статусе заключённого больше, чем его личное дело. И вершиной этой пирамиды была «верхотура» — верхние нары, которые по праву считались самым элитным спальным местом в лагере.
Кто такие блатные и почему они были наверху
Чтобы понять, почему верхние нары доставались избранным, нужно разобраться в лагерной иерархии. Как отмечает в издании «Тюрьмы и колонии России» Валерий Абрамкин, на самой высокой ступени этой иерархии находились так называемые блатные — профессиональные преступники, рецидивисты. Однако в сталинские времена наличие нескольких судимостей ещё не давало права автоматически считаться представителем этой касты. Существовал строгий кодекс: блатным не мог стать тот, кто отслужил в армии, а также тот, кто на воле трудился в сфере обслуживания — таксистом, официантом и тому подобное. В зоне блатные вообще на работу не выходили.
Именно в руках блатных сосредотачивалась вся неформальная власть за решёткой. Они являлись антагонистами осуждённых по политическим статьям, которых в лагерном жаргоне называли «фраерами». Как утверждает Антон Антонов-Овсеенко, автор книги «Враги народа», по аналогии с «врагами народа» — политическими заключёнными, — блатных величали «друзьями народа». Большинство профессиональных преступников дорожили этим титулом, но и от своей власти не отказывались.
Именно благодаря принадлежности к высшей касте блатные всегда занимали самые «элитные» спальные места в тюремных камерах и лагерных бараках. Таковыми считались верхние нары.
Почему «верхотура» — лучшее место
У блатных было несколько веских причин предпочитать верхние нары.
В первую очередь «обладатели» верхотуры не страдали от того, что сыпалось и лилось на них сверху. Об этом в своём «Справочнике по ГУЛАГу» пишет Жак Росси. Аналогичной точки зрения придерживается и журналистка Энн Эпплбаум, удостоенная Пулитцеровской премии за книгу «ГУЛАГ». Эпплбаум отмечает: с верхних нар зэки выливали воду, помои, вчерашнюю баланду. То же самое делали и «хозяева» нижних нар, поэтому тяжелее всего приходилось тем, кто спал на полу. На верхотуре же можно было не опасаться, что ночью на тебя прольётся содержимое параши или кто-то сбросит объедки.
Но самым главным достоинством верхних нар считался «климат». Тёплый воздух, как известно, поднимается вверх. В промёрзших лагерных бараках, где отопление было роскошью, это имело решающее значение. На «верхотуре» всегда было теплее, чем внизу. Для человека, выживающего в условиях Крайнего Севера или сибирской тайги, эти несколько градусов тепла могли означать разницу между жизнью и смертью.
Кроме того, у спавшего на верхних нарах не было соседа сверху. Никто не свисал над тобой, не капал, не падал. Это было личное пространство — пусть и крошечное, но своё.
Кому доставались нижние нары и «подшконок»
Распределение мест на нарах было строго иерархическим. Карл Штайнер, проведший в ГУЛАГе около 17 лет и написавший книгу «7000 дней в ГУЛАГе», свидетельствовал: «На верхних нарах места занимали рецидивисты, так называемые "блатные", на нижних нарах — политические, которых называли "фраерами"».
Нижние нары, или «шконки», доставались тем, кто был рангом пониже. Это были политические заключённые, а также другие категории осуждённых, не имевшие блатного статуса. Им приходилось терпеть всё, что сыпалось и лилось сверху, и мёрзнуть внизу.
Но самым страшным и унизительным местом в этой иерархии был пол под нижними нарами. В этой кромешной тьме, в холоде и грязи обитал так называемый «колхозный сектор» — самая бесправная и презираемая часть лагерного населения. Чаще всего такой «чести» удостаивались представители интеллигенции, духовенства, а также проштрафившиеся уголовники и колхозники. Писатель Разумник Иванов утверждал, что пространство под нижними нарами — «метро» — занимали всегда новички. Чем дольше человек находился в лагере, тем больше у него было шансов подняться на следующий этаж. Однако восхождение по этой тюремной лестнице редко когда завершалось успешно. Под нижними нарами царил такой холод, что заключённым приходилось спать в верхней одежде и даже головных уборах. До момента освобождения нижнего «этажа» обитатели пространств «под шконками» часто просто не доживали.
Истоки лагерной иерархии
Подобное положение вещей описывали в своих мемуарах многие бывшие заключённые. Исследователи сходятся во мнении, что такая система распределения спальных мест возникла не на пустом месте. Жизнь в обособленных сообществах — тюрьмах, казармах, на кораблях — всегда подчинена строгим правилам. Причём правила эти устанавливает не только администрация, но и сами члены сообщества.
В ГУЛАГе, где официальные нормы жилплощади (согласно приказу НКВД № 00640-44 от 1944 года — минимум два квадратных метра на человека) систематически нарушались, неформальная система стала единственным регулятором. Исследователь Владимир Тряхов приводит документальные свидетельства: в Тырны-Аузском лагере на человека приходилось всего 1,1 квадратного метра, в Воркутинском — 1,3, в Интинском — 1,4, в Норильском — 1,5. При сплошной системе нар на одного заключённого порой приходилось всего 0,8 квадратных метра. Именно из-за этой хронической нехватки места и родилась жёсткая система распределения «жилой площади».
Символ статуса
Верхние нары в ГУЛАГе были не просто спальным местом. Это был символ власти, принадлежности к высшей касте. Занимая «верхотуру», блатной демонстрировал всему бараку: я — хозяин здесь. Меня не зальют помоями, меня не скинут вниз, я не буду мёрзнуть на полу. Это была привилегия, которую нужно было заслужить — и которую отстаивали с оружием в руках.
В то же время пол под нарами был не просто местом для сна — это была социальная яма, куда сбрасывали самых бесправных. Лагерная иерархия, закреплённая в распределении спальных мест, была жестоким, но точным отражением того мира, который создали за колючей проволокой.
История ГУЛАГа — это история не только политических репрессий, но и того, как люди, лишённые всего, выстраивали новые системы ценностей и власти. И в этой системе верхние нары были троном для избранных, а пол под ними — местом, откуда мало кто возвращался.
