Мы произносим это слово десятки раз на дню — в дверях, в телефон, в конце переписки. «Пока!» — легкое, короткое, почти невесомое. Настолько привычное, что мало кто задумывается: а что, собственно, мы говорим человеку на прощание? Ведь «пока» — это даже не законченная фраза. Это обрывок, недоговоренность, слово, повисшее в воздухе. И именно в этой недоговоренности спрятана целая история — лингвистическая и культурная.
Слово, которое не было прощанием
Начнем с главного: «пока» в роли прощания — явление по историческим меркам совсем молодое. Само слово, разумеется, древнее. Этимологические словари, и прежде всего фундаментальный словарь Макса Фасмера, выводят его из сочетания предлога «по» с древней местоименной основой «ка» — той самой вопросительной основой, что живет в словах «какой», «когда», «куда». Полная старая форма сохранилась в просторечном «покамест» и диалектном «покаместа» — из древнего оборота «по ка места», то есть буквально «до какого места», «до какого времени», «доколе».
Иными словами, «пока» изначально — слово о времени и пределе. Наречие и союз: «пока не стемнело», «побудь пока здесь». Никакого отношения к этикету, к встречам и расставаниям оно веками не имело. Русский человек прощался иначе — и об этих формулах чуть ниже, потому что без них не понять, откуда взялось наше «пока».
Как обрывок фразы стал словом
Превращение произошло на глазах у одного-двух поколений — в первые десятилетия XX века. Механизм, который описывают лингвисты, называется эллипсисом: усечением устойчивого выражения до одного опорного слова. Прощаясь, люди говорили что-то вроде «ну, пока — до свидания!», «пока — всего хорошего!», «прощай пока». То есть: «на то время, пока мы не увидимся, — всего доброго». Постепенно вторая, содержательная часть формулы отпала за очевидностью, а служебное словечко «пока» взяло на себя весь смысл целиком.
Похожую судьбу, заметим, пережило и «спасибо», сросшееся из «спаси Бог», и просторечное «здорово» из пожелания здоровья. Язык вообще любит стачивать этикетные формулы до гладкого камушка: чем чаще слово произносится, тем короче оно становится.
О том, что «пока» — новичок, красноречиво свидетельствует реакция современников. Корней Чуковский в знаменитой книге «Живой как жизнь» (1962), посвященной судьбам русского языка, вспоминал, что прощальное «пока» поначалу коробило людей его поколения: оно казалось развязным, куцым, каким-то несерьезным — слово-обрубок вместо полновесного «до свидания». Но Чуковский, наблюдатель честный, там же признавал: язык распорядился по-своему, новая формула прижилась, вошла в норму, и воевать с ней бессмысленно. Прошло больше полувека — и сегодня «пока» звучит из уст академиков и первоклассников, не вызывая ни у кого и тени неловкости.
Три способа проститься по-русски.
Чтобы понять, что именно «пока» принесло в русский этикет, стоит посмотреть, что было до него. Исследователи русского речевого этикета — прежде всего Наталья Формановская, автор классических работ на эту тему, — выделяют среди формул прощания несколько смысловых типов, и русский язык последовательно прошел через все.
Самая старая формула — «прощай». Это повелительное наклонение глагола «прощать»: уходящий буквально просил простить его — за вольные и невольные обиды, за все, в чем виноват. За этой просьбой стояло вполне серьезное мироощущение: расставаясь, люди не знали, доведется ли свидеться вновь, и потому прощание строилось как прощение — по той же логике, что и Прощеное воскресенье перед Великим постом. «Прощай» — слово с привкусом вечной разлуки; недаром сегодня оно уместно лишь там, где расстаются навсегда или надолго.
Формула «до свидания» — иного склада и иного времени. Она устроена как обещание: расставание — не конец, а пауза до следующей встречи. Аналогичные конструкции есть во французском (au revoir) и немецком (auf Wiedersehen) — «до новой встречи», и распространение русского оборота в образованной среде XVIII–XIX веков шло не без оглядки на европейский этикет. «До свидания» глядит в будущее и этим будущим утешает.
И наконец, «пока» — третий тип, самый парадоксальный. Оно говорит не о разлуке и не о встрече, а о промежутке между ними. «Пока» — это свернутое пожелание: «пусть у тебя все будет хорошо на то время, пока мы не увидимся». В самом слове зашито допущение, что встреча непременно состоится, — она настолько само собой разумеется, что о ней даже не надо упоминать. Вот почему «пока» невозможно сказать тому, с кем расстаешься навсегда: язык воспротивится. Это прощание для своих, для тех, с кем разлука — не событие, а техническая пауза.
Почему оно победило
За сто лет «пока» из порицаемого словечка превратилось в главное неофициальное прощание русского языка — и произошло это не случайно. Специалисты по речевому этикету отмечают: формула прощания всегда отражает представление говорящих о дистанции между ними. «Прощай» предполагало разрыв, «до свидания» — вежливую определенность, а «пока» — короткую дистанцию и непрерывность общения. Двадцатый век с его стремительным бытом, телефонами, коммуналками и ежедневными расставаниями-встречами потребовал именно такого слова: быстрого, теплого, необязывающего.
Показательно и то, что «пока» породило собственное семейство: удвоенное «пока-пока» (в котором лингвисты видят в том числе влияние английского bye-bye), ласковое «покасики» в интернет-переписке, ироничное «ну все, пока». Так ведет себя только полностью освоенное, живое слово — окаменевшие формулы вариантов не дают.
При этом язык четко удерживает границы. «Пока» и сегодня остается словом неофициального регистра: сказать его начальнику на серьезном совещании или экзаменатору — значит нарушить дистанцию. В официальной обстановке по-прежнему царит «до свидания». Эта двухэтажная система — вежливое «до свидания» наверху, дружеское «пока» внизу — сложилась к середине XX века и с тех пор на удивление стабильна.
Недоговоренность как обещание.
В сущности, «пока» — самое оптимистичное из русских прощаний. «Прощай» просило прощения перед возможной вечной разлукой. «До свидания» обещало встречу, но самим обещанием признавало, что она под вопросом. А «пока» о встрече даже не заговаривает — настолько она несомненна. Мы прощаемся словом, которое означает «тем временем», — и тем самым сообщаем друг другу: наше общение не прерывается, оно лишь уходит на паузу, и пауза эта — часть разговора.
Есть особая ирония в том, что слово, столетие назад возмущавшее ревнителей чистоты речи своей обрывочностью, оказалось глубже многих полных формул. Недоговоренность обернулась смыслом: мы не заканчиваем фразу, потому что не заканчиваем отношений. Каждое брошенное на бегу «пока!» — это, если вслушаться, свернутое до одного слова обещание вернуться.
Так что в следующий раз, прощаясь в дверях, знайте: вы произносите не обрубок фразы, а формулу с вековой историей — от древнерусского «по ка места» через раздраженные заметки словесников прошлого века к главному слову русского расставания. Слову, которое на самом деле — о встрече.
