Жизнь в преддверии смерти
На Русском Севере к смерти относились с парадоксальным спокойствием. Поморы, выходя в море, знали: оно «возьмет, никого не спросит» . Борис Шергин, писатель, в чьих дневниках запечатлен древний уклад, отмечал: западный человек заглушает страх смерти заботами о внуках, а «на Руси человек, старея, начинает глядеть в мир иной» .
Отсюда и практика: старики сами готовили себе домовину (гроб) чуть ли не загодя. Выстругают, поставят в угол — и живут с этой вещью, как с неизбежным. Этнографы называют такое отношение не фатализмом, а мудростью: «Человек рождается на смерть, умирает — на жизнь» . Однако в народной культуре существовал обряд, который шел дальше простого изготовления гроба, — символическое погребение живого человека.
Ритуал при жизни
Термин «похороны живого» в строгом научном смысле — фигура речи. Речь идёт о том, что в этнографии называют «предсмертным заживлением». На севере было распространено поверье: человек, который знает о своей близкой кончине, может облегчить себе переход, «отыграв» собственную смерть. Происходило это так: старик или старуха, чувствуя слабость, ложились на лавку, накрывались холстом, и родные начинали причитать над ними — точно так же, как над покойником.
Иногда в ритуале участвовал священник. Человека отпевали, родственники махали платками, прощаясь, а «покойник» мог даже кричать «Ух нету!» — магическая формула, которая должна была убедить смерть, что её жертва уже «умерла» . Цель была проста: обмануть судьбу. Если смерть увидит, что человек уже похоронен, она пройдёт мимо. В других случаях этот обряд готовил душу к переходу, чтобы умереть было «легче», без страха.
Заложные покойники: отражение страха смерти
Традиция «похорон живого» тесно связана с мифологическим делением умерших на «своих» (чистых) и «заложных». Последние — это те, кто умер неестественной смертью, «не подготовившись»: самоубийцы, утопленники, убитые молнией. Их боялись и хоронили отдельно — закладывали камнями, чтобы мертвец не встал из могилы .
«Похороны живого» — это попытка человека, ещё живого, перейти в категорию «своих покойников». Если ты прошёл обряд отпевания при жизни, значит, умер ты «правильно». А значит — не присоединишься к нечисти.
Плач как магия
Закрепляли обряд голошеньем — особыми причитаниями. Вологодские и архангельские плачеи призывали покойника «ожить», чтобы попросить его о помощи . В этом крылась двойственность: призыв был опасен, ведь живой покойник мог и увести за собой. Поэтому причитание завершалось «формулой невозможного» — словами о том, что возвращение невозможно . Отживший старик, сыгравший свои похороны, получал своего рода индульгенцию — и для души, и для живых родственников, которые переставали бояться, что он «заберёт» их с собой в могилу.
Сегодня эта традиция почти утрачена, но её отголоски — в глухих деревнях Архангельской области, где в поминальные дни бабушки до сих пор ставят на могилы пустые стопки «через руку», чтобы угостить невидимого гостя . А когда-то этим гостем мог быть и живой сосед, год назад похоронивший сам себя, чтобы встретить старость без страха.
