Есть в русской истории тип персонажей, вокруг которых десятилетиями не утихают споры, но которые при этом умудряются оставаться в тени академической науки. Порфирий Корнеевич Иванов — из этой породы. Для одних он «Победитель Природы, Учитель народа, Бог Земли» , для других — «психически больной человек», чьи тетради место в архиве Кащенко . Истина, как обычно, где-то между, но именно это «между» и делает его фигуру настолько неудобной для официальной историографии.
От мошенника к «богу»: биография, которую не любят вспоминать
Начнём с фактов, которые подтверждаются документально. Порфирий Иванов родился в 1898 году в селе Ореховка на Луганщине, в семье шахтёра, окончил четыре класса церковно-приходской школы, с двенадцати лет батрачил, с пятнадцати работал на шахте . До тридцати пяти лет, по свидетельству его собственного сына, ничем не выделялся: пил водку, курил, играл в карты . В 1928 году был осуждён на два года по статье за мошенничество — неуплату патентного налога — и отбывал наказание на лесоповале в Архангельской области . Вот это последнее обстоятельство обычно старательно обходят в жизнеописаниях, которые публикуют последователи.
Перелом, как гласит легенда, произошёл в 1933 году. Иванов бросил семью, ушёл к другой женщине, потом вернулся — с толстыми книгами по физиологии — и с тех пор больше нигде официально не работал . Он начал эксперименты над собственным телом: отказ от одежды и обуви, круглогодичное хождение босиком, холодные обливания, длительное голодание. С 1935 года он стал известен как человек, который зимой ходит в одних шортах и лечит людей .
Что стоит за «феноменом»
Здесь важно не смешивать две вещи: реальные способности Иванова к перенесению холода и голода — и ту мифологию, которую вокруг него выстроили. То, что он мог часами находиться на морозе без одежды, подтверждается многочисленными свидетельствами и не вызывает сомнений у медиков. Советские психиатры, однако, видели в этом не чудо, а патологию. Иванов провёл в общей сложности около двенадцати лет в психиатрических больницах тюремного типа — в 1943 году он попал в Институт имени Сербского после попытки обратиться к Сталину с предложением о мире с Германией, а в 1976 году был доведён в Новошахтинской психбольнице почти до смерти и выдан умирать на руки ученикам .
Религиовед Е. Г. Балагушкин, один из самых авторитетных исследователей новых религиозных движений в России, характеризует «Систему Учителя Иванова» как «неоязыческий культ и антисоциальную утопию», «религиозно-мистический культ» и «врачевательный мистический культ» . Другие исследователи определяют ивановцев как секту, хотя это определение оспаривается частью религиоведов . Кнорре называет учение «синкретическим культом автохтонного происхождения», сочетающим доморощенные языческие представления с неохристианской интерпретацией . Историк А. А. Макоева оценивает систему Иванова как псевдооздоровительную .
«Детка»: безобидные советы с небезобидной подоплёкой
Формально учение Иванова — это двенадцать правил, известных как «Детка». Обливайся холодной водой два раза в день, выходи на землю босиком, не пей и не кури, голодай раз в неделю, здоровайся со всеми, помогай людям, победи в себе жадность и лень . Если читать это в отрыве от контекста, звучит почти как восточная оздоровительная система или сильно упрощённый вариант христианских заповедей.
Проблема в том, что «Детка» — это лишь внешний слой. Внутри же ивановство — это религиозное движение, где сам Иванов занимает место Христа. Как пишут исследователи, ивановцы отрицают бессмертие человеческой души, церковные таинства, существование ада и рая, а самого Порфирия Корнеевича почитают как «Господа Животворящего» и «ходатая перед Богом Духом Отцом и природою» . Диакон Андрей Кураев, анализируя рукописное наследие Иванова — более трёхсот тетрадей с полностью разрушенной орфографией и пунктуацией, — заметил: «Что ж, действительно, "мысел унего не такая как унас свами". Но зачем же психически больного человека выдавать за "Учителя"?!» .
С медицинской точки зрения тоже не всё безоблачно. Методические рекомендации Северо-Осетинской государственной медицинской академии, казалось бы, с уважением относятся к системе Иванова, но даже они фиксируют: в первые полтора месяца закаливания наблюдается снижение местного иммунитета, у половины испытуемых возникают простудные заболевания, а на третьем месяце повышается риск аллергизации . То есть даже в «одобрительной» интерпретации система требует осторожности, а не фанатичного следования.
Почему он стал «пророком»
Ответ на вопрос, вынесенный в заголовок, лежит не в личности Иванова как таковой, а в том, как работает механизм канонизации в постсоветском пространстве. Иванов был удобен. Он предлагал простые ответы — природа, холод, отказ от таблеток, нравственное очищение — в эпоху, когда официальная медицина казалась бессильной, а идеология рухнула. Он был «своим», русским, из народа, без восточных заимствований . А его психиатрический диагноз и криминальное прошлое легко объяснялись «гонениями системы» на «пророка».
Религиоведческие исследования показывают, что в движении ивановцев преобладает светское направление над религиозно-культовым . Это значит, что большинство последователей привлекает не обожествление Иванова, а именно практика закаливания и здорового образа жизни. И в этом есть горькая ирония: человек, чьи тетради место в психиатрической библиотеке, стал для тысяч людей символом здоровья и духовности. Он не был мошенником в прямом смысле слова — он не торговал «чудо-таблетками» и не собирал с последователей деньги. Но он создал культ вокруг собственной личности и собственных физических экспериментов, и этот культ пережил его на десятилетия.
История Порфирия Иванова — это не история обмана. Это история о том, как отчаяние ищет чудо, и как человек с четырьмя классами образования, тюремным сроком за мошенничество и двенадцатью годами в психбольницах оказывается единственным, кто предложил людям хоть какую-то систему координат. Учёные стесняются о нём вспоминать не потому, что он был злодеем, а потому, что его феномен обнажает нечто неудобное в нас самих — нашу готовность поверить в «голого бога» из степи быстрее, чем в учебник физиологии.
