Эта тема долгие десятилетия была под строжайшим табу. Сама мысль о том, что между советскими женщинами и бывшими солдатами вермахта могли возникнуть какие-либо человеческие отношения, казалась кощунственной. Официальная пропаганда рисовала образ врага, которому не может быть прощения. Однако жизнь, пробивающаяся сквозь послевоенную разруху и боль, оказалась сложнее любых идеологических установок.
Лагерная реальность и молчаливая помощь
К концу войны на территории СССР находилось около 3,5 миллиона немецких военнопленных. Их судьба зависела от проверки НКВД: военных преступников ждал суд, остальных — исправительно-трудовые лагеря, условия в которых мало отличались от ГУЛАГа. Голод, холод, изнурительный труд на лесоповалах, стройках и шахтах были нормой. В самые тяжёлые годы фиксировались даже случаи каннибализма.
И здесь кроется первый нюанс, который никак не вписывался в официальную картину мира. Помощь часто приходила от тех, кто, казалось бы, должен был ненавидеть их больше всех, — от советских женщин. Воспоминания выживших пленных пестрят упоминаниями о куске хлеба, варёной картофелине или стакане молока, переданных тайком. Для многих немцев это было необъяснимо: почему женщины, потерявшие на войне мужей, отцов и сыновей, проявляли к ним жалость?
Демографическая пропасть
После 1945 года положение пленных постепенно улучшилось, им стали платить зарплату. Многих привлекали к работам вне зоны — на заводах, стройках и, особенно, в обезмужеченных деревнях. Демографический дисбаланс был колоссальным: на 10 женщин приходилось шесть мужчин, и большинство из них были стариками или подростками.
Работая бок о бок, люди неизбежно начинали общаться — сначала жестами и обрывками фраз, затем завязывалось более тесное знакомство. В лагерях младшим обслуживающим персоналом были женщины, в цехах тоже трудились представительницы прекрасного пола. Романы между военнопленными и местными женщинами фиксировались в докладных записках, но это не останавливало ни тех, ни других. Советские работницы, как и немецкие военнопленные, долгое время были лишены контактов с противоположным полом, а потому никакие запреты не могли воспрепятствовать их природным желаниям.
Мотивы: от жалости до расчёта
Нюансы этих отношений были самыми разными. Многие женщины заводили романы с пленными немцами отнюдь не по любви. В первые послевоенные годы, когда страна лежала в руинах, а выживание было главной задачей, немало дам становились любовницами расконвоированных военнопленных по материальным соображениям. Последние имели возможность доставать дефицитные вещи или продукты — туфли, нижнее бельё, хлеб, крупу, мыло. Известны случаи, когда женщины соглашались на близость с «фрицами» за какие-то редкие товары.
Но была и другая сторона. Санитарки, медсёстры, уборщицы, работницы столовой — эти женщины нередко влюблялись в заключенных по-настоящему. Пленные нередко участвовали в лагерной самодеятельности и таким образом обретали множество поклонниц. Однажды дочь сотрудницы лагеря №437, бывая в зоне на концертах, влюбилась в участника самодеятельности военнопленного по фамилии Праске, которому через его товарища послала букет цветов, о чём тут же было доложено куда следует.
Цена «запретной любви»
Официально личные отношения между немцами и советскими гражданками были запрещены. Любые связи с врагом расценивались как измена Родине. И наказания следовали незамедлительно.
Для того чтобы тебя «взяли на заметку», было достаточно малейшего подозрения. Так, однажды установили оперативное наблюдение за врачом лагеря №437, которая часто оставалась наедине с узником Хансеном. По данным наблюдения, они вместе смотрели в микроскоп и занимались английским языком. Осуждались даже танцы с пленными.
За «порочные связи с немцами» женщин и девушек прорабатывали на партийных и комсомольских собраниях. Часто их исключали из партии и комсомола, увольняли с работы. Так, медсестру А. из спецгоспиталя №2715 за связь с военнопленным Вальтером уволили и исключили из списка кандидатов в члены ВКП(б), а её возлюбленного после выписки отправили в штрафную бригаду на торфоразработки.
В августе 1945 года в спецгоспитале №3732, расположенном в посёлке Вожега Вологодской области, провели расследование, показавшее, что военнопленный по фамилии Гусен одновременно состоял в интимной связи с медсестрой М. и начальником отдела продснабжения К. Обеих сотрудниц с позором уволили.
После ряда громких историй, в которых советские работницы были уличены в связях с немецкими военнопленными, за женским персоналом колоний установили более тщательный надзор. В политотделах вовсю принялись разрабатывать лекции для формирования у женщин классовой ненависти к нацистам.
Беременность и аборты
Особый нюанс касался детей. Рожать от немцев советские женщины осмеливались редко, предпочитали тайно делать аборты. И это понятно: родить ребёнка от бывшего врага означало навлечь на себя и на него позор на всю жизнь. Некоторые женщины умирали из-за любви в прямом смысле этого слова — на столе в подвале, где очередной коновал, решивший подзаработать, делал нелегальные аборты.
После репатриации
В апреле 1947 года начался процесс репатриации. Военнопленных отправляли обратно домой. Но некоторые просили оставить их на постоянное жительство в СССР. На такие просьбы чаще всего поступали отрицательные ответы. После репатриации немецких военнопленных в конце 40-х – начале 50-х годов многие семьи распались. Женщины оставались в СССР, их немецкие возлюбленные возвращались на родину.
15 февраля 1947 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами». Несмотря на это, советские женщины всё же вступали в браки с иностранными пленными — например, с венграми и румынами, а позднее уезжали к ним на родину. Но это были единичные случаи.
Итог
После войны на исследование этой щекотливой темы было наложено табу. На то были две причины. Во-первых, любые связи с врагом расценивались как измена Родине, и партийное начальство не желало ворошить эту неприглядную страницу истории. Во-вторых, почти все документы, отображавшие подобные факты, хранились в секретных архивах и были недоступны историкам.
За всеми женщинами, которые любым образом контактировали с немецкими военнопленными — работницами, санитарками, медсёстрами, уборщицами — был установлен негласный контроль. Близкие отношения между ними фиксировались в специальных рапортах.
Проблема отношений между иностранными военнопленными и советскими женщинами — одна из неизвестных и драматичных страниц истории Великой Отечественной войны. Она не укладывается в чёрно-белую схему «мы — они», «герои — предатели». За каждым таким романом стояла своя история: кому-то нужна была еда, кому-то — тепло, кому-то — просто человеческое участие в мире, где мужчин почти не осталось. И в этом, пожалуй, главный нюанс, который официальная пропаганда предпочитала не замечать.
