16/04/20
Поселок Дикий: как красноармейцы-дезертиры образовали собственную деревню

В глухих мордовских лесах, на берегу реки с жутковатым названием Вад расположился крохотный поселок, прозванный не менее красноречиво – Дикий. Не отмеченное ни на одной карте, замалчиваемое властями и старательно обходимое стороной жителями округи, это местечко имеет всего одну, но зато очень необычную достопримечательность: трехсотлетний мореный дуб, крепко вкопанный стволом в землю, а корнями в небо. На нем стальная табличка с гравировкой: «Репрессированным родителям. Благодарные потомки». В райцентре памятник считают позорным и называют его «знаком зверю», ведь он – единственный в мире, установленный в честь дезертиров Великой Отечественной войны...

Кому герои, кому – предатели

«И предки у них звери, и потомки – бандиты», – говорят о жителях поселка Дикий в округе. Однако, вопреки общественному мнению, сами сельчане гордятся и своим памятником, и своими предками, которым они его поставили в андроповские 1980-е. По их мнению, во всем виновата советская власть, устроившая в здешних краях в 1930-е годы насильственную коллективизацию. Оставшиеся в Диком полтора десятка жителей, большинство среди которых одинокие старушки, с охотой вспоминают, как их родители тайком бежали сюда из соседнего села, не желая идти в колхозы. Оттого мемориальный дуб и вкопали корнями вверх – дескать, большевики все с ног на голову перевернули, корни народу вырвали, но их предки-«герои» все равно устояли. Старожилы охотно рассказывают журналистам, как их родители старались укрыть от властей свой нехитрый скарб, как прятали одежду, надевая на себя сразу по несколько рубашек и головных платков, и как одну из них, тогда еще малютку, отец сумел унести в эту лесную глушь, подальше от «раскулачивания», спрятав в большом сундуке из липы.

Основателем поселка Дикий считается лесник Иван Зверев, построивший здесь первую времянку. Следом за ним в 1931 году сюда ушли еще несколько семей, решивших отказаться от всех благ цивилизации и жить только собственным хозяйством, образовав подобие собственного микрогосударства, не подчинявшегося советским законам.

Тот же принцип жители Дикого сохранили и в годы Великой Отечественной войны. Сюда стали стекаться бросившие поле боя, спасавшиеся от мобилизации или бежавшие из немецкого плена красноармейцы-дезертиры. Жители Дикого относились к ним с пониманием. У одного — «семеро по лавкам», куда ж ему на фронт? Другой боялся, что с ним расправятся как с предателем за то, что был в плену. «Да не слушайте вы никого, это власть наших дедов в предателей превратила», – заверяла в интервью журналистам "Известий" коренная жительница поселка Анна Баландина. То, что в лесах дезертиры промышляли разбоем, старожилов не смущает. По их мнению, в этом, опять же, виноваты советские чиновники, которые сами все у всех отобрали, и будто бы этих «богатых, тех, кто только прикрывался высокими чинами», «герои»-дезертиры только и грабили.

За поиски «героев»-дезертиров вскоре принялась советская милиция. Организовали засаду и, по словам старожилов, 15 дезертиров из Дикого расстреляли. Только одного из них, по имени Степан Сангин, поймать не могли очень долго. Жители поселка с гордостью вспоминают о нем, как о самом почитаемом «герое»: два года он скрывался от милиции в будке, заваленной навозной кучей, чтобы собаки не смогли взять след. Когда его по случайности все же обнаружили, вонь от него исходила нестерпимая. Из жалости к его многодетной матери «героя» не расстреляли, а отправили в штрафбат, где он, по рассказам, сам должен был добыть себе оружие и совершенно озверел. Даже перегрыз горло одному из немцев, чтобы отобрать у него пистолет.

Спустя девять десятилетий после основания поселка Дикий его жители все так же живут одним натуральным хозяйством, вдали от цивилизации, но молодежь, в основном, перебралась в большие города. «Геройства» их предков местные власти так и не признали. Самовольно установленное в память дезертирам древо еще в андроповские годы хотели выкорчевать, но дело до конца так и не довели, оставив этот, мягко говоря, неоднозначный мемориал на совести потомков.