4 августа 1986 года Политбюро ЦК КПСС приняло решение, которое поставило крест на одном из самых грандиозных инженерных замыслов XX века. Проект переброски части стока сибирских рек в засушливые республики Средней Азии и Казахстана, над которым два десятилетия работали более 160 организаций, был окончательно закрыт. За официальными формулировками стоял сложный клубок причин — экономических, экологических и политических, — который и сегодня заставляет историков и экономистов спорить о том, был ли этот проект действительно безумной авантюрой или же упущенным шансом.
Идея, которая не хотела умирать
Мысль о том, чтобы напоить засушливые земли водами сибирских рек, возникла задолго до советской власти. В 1868 году киевский гимназист Яков Демченко, будущий страстный монархист, изложил её в своём сочинении «О климате России». Через три года он издал брошюру «О наводнении Арало-Каспийской низменности для улучшения климата прилежащих стран». Императорское Русское географическое общество идею не поддержало.
В советское время к ней возвращались неоднократно. В 1948 году знаменитый академик Владимир Обручев обратился с письмом к Сталину. Вождь письмо проигнорировал. Но идея уже витала в воздухе. В 1930-е годы Академия наук одобрила менее масштабный план — отвод в Волгу части вод Печоры и Северной Двины. Реальные же разработки стартовали в 1960-х, когда резко увеличился расход воды на орошение в Казахстане и Узбекистане.
В январе 1961 года Хрущёв представил один из проектов на рассмотрение ЦК. Свержение Никиты Сергеевича в 1964-м работу не остановило — разработки схем поворота крупных рек возобновились в конце 1960-х.
Проект века: цифры и масштаб
В 1976 году на XXV съезде КПСС выбрали окончательный проект из четырёх предложенных. Главная цель была сформулирована чётко: перераспределить речной сток Иртыша, Оби, Тобола и других рек в республики, остро нуждавшиеся в пресной воде, — Казахстан, Узбекистан, Туркмению и Таджикистан.
Масштабы впечатляли. Предполагалось построить систему гигантских каналов и водохранилищ, которые должны были протянуться на тысячи километров. Проект предусматривал не только орошение сельскохозяйственных угодий, но и открытие судоходства по каналу «Азия» — от Карского моря до Персидского залива.
Стоимость проекта оценивалась в 32,8 миллиарда рублей. Для сравнения: весь бюджет СССР в те годы составлял около 400 миллиардов рублей. Проект должен был реализовываться до 2005 года.
Экономический тупик
К середине 1980-х годов в советской экономике нарастали кризисные явления. И проект, требовавший колоссальных вложений, стал для бюджета неподъёмным. Деньги требовались на поддержание уже существующей инфраструктуры, на социальные нужды, наконец, на гонку вооружений, которая поглощала львиную долю государственных расходов.
Экономическая нецелесообразность проекта становилась всё очевиднее. По оценкам специалистов, даже в случае успешной реализации сроки окупаемости оказались бы крайне отдалёнными. А затраты на эксплуатацию каналов — их обслуживание, очистку, ремонт — могли свести на нет весь экономический эффект.
Но главным стало другое. Против проекта выступили те, чей голос в советской системе значил очень много.
Голоса против: учёные и писатели
Кампания против поворота рек развернулась в первой половине 1980-х. Её возглавили люди, обладавшие непререкаемым авторитетом, — учёные и писатели.
Особенно активен был писатель Сергей Залыгин, который по первоначальному образованию сам был гидромелиоратором и выступал против проекта ещё с 1960-х годов. К нему присоединился Валентин Распутин, признававшийся в частном письме: «Материалы поворота меня оглушили».
Учёные подготовили отрицательные экспертные заключения. Пять отделений Академии наук СССР высказались против проекта. Группа академиков во главе с геологом Александром Яншиным подписала письмо в ЦК «О катастрофических последствиях переброски части стока северных рек». Критики проекта указывали на грубые ошибки, допущенные при разработке проектной документации Минводхоза.
Экологические риски: цена вопроса
Аргументы противников проекта были весомыми. Переброска стока, по их мнению, грозила катастрофическими последствиями.
Среди главных рисков называли:
-
Обезвоживание Сибири. Изъятие огромных объёмов воды из Оби и Иртыша могло привести к обмелению этих рек, деградации экосистем и гибели рыбы. Затопление сельскохозяйственных угодий и лесов вдоль трассы канала, подъём грунтовых вод — всё это выглядело слишком дорогой платой.
-
Климатические изменения. Учёные предупреждали: уменьшение стока в Северный Ледовитый океан может изменить ледовый покров в Обской губе и Карском море, а это, в свою очередь, скажется на климате всего северного полушария.
-
Заболачивание. Вдоль трассы канала на территории Казахстана и Средней Азии могли сформироваться массивы болот и солончаков. Каналы, как предупреждали специалисты, не были бы герметичными — вода фильтровалась бы в грунт, что привело бы к подтоплению и заболачиванию окрестных земель.
-
Потери воды. Значительная часть воды при транспортировке по открытым каналам испарялась бы, особенно в условиях жаркого среднеазиатского климата. Эффективность проекта оказывалась под большим вопросом.
Решение, принятое под давлением
14 августа 1986 года Политбюро приняло решение прекратить все работы. Формально — из-за экономической нецелесообразности и экологических рисков. Фактически — под мощным давлением общественного мнения, которое впервые за многие годы в СССР смогло повлиять на решение высшей власти.
Перестроечная пресса сыграла в этом свою роль. Многочисленные публикации, авторы которых утверждали, что проект катастрофичен с экологической точки зрения, довели информацию до широкой аудитории. Кампания противников переброски — представителей столичной интеллигенции — оказалась успешной.
Сказалась и смена власти. Проект активно лоббировал Константин Черненко, утвердивший программу переброски на Пленуме ЦК в октябре 1984 года. После его смерти в 1985-м у проекта не осталось влиятельного покровителя на самом верху.
Наследие закрытого проекта
Отказ от поворота сибирских рек стал знаковым событием. Впервые в советской истории экологические и общественные аргументы перевесили соображения «покорения природы», которые десятилетиями были идеологическим кредо.
Но проблема, которую должен был решить проект, никуда не исчезла. Аральское море продолжало высыхать. Казахстан и Средняя Азия испытывали всё более острый дефицит воды. Сегодня, спустя почти сорок лет, эта проблема стоит не менее остро, чем в 1980-х.
Не случайно в последние годы вновь заговорили о возможном возрождении идеи — правда, в более современном исполнении, с использованием закрытых трубопроводов вместо открытых каналов. Но и сейчас проект вызывает ожесточённые споры.
Так что же — ошибка или спасение? Ответ на этот вопрос зависит от того, на какой чаше весов мы готовы поставить будущее сибирских рек и их уникальных экосистем. В 1986 году советское руководство сделало выбор в пользу осторожности. Был ли он правильным — покажет только время.
