Зимой 1947 года Москва на несколько дней оказалась в центре внимания советской прессы. В зале Военной коллегии Верховного суда СССР шёл открытый процесс над группой людей, чьи имена когда-то гремели в Гражданской войне. Атаман Пётр Краснов, генерал Андрей Шкуро, Султан-Гирей Клыч, немецкий офицер Гельмут фон Паннвиц и ещё несколько фигур из казачьей эмиграции предстали перед судом. Их обвинили в измене, шпионаже и военных преступлениях. Приговор был предрешён: повешение. Но за сухими строками сообщений в «Правде» скрывалась сложная история, где переплелись старые счеты Гражданской войны, коллаборационизм Второй мировой и тонкая пропагандистская работа. Почему именно этих людей, которых в прессе называли «красновцами», выставляли как особо опасных врагов — даже по сравнению с власовцами?
Старые враги с дореволюционным стажем
Пётр Николаевич Краснов был фигурой легендарной ещё до революции. Генерал от кавалерии, атаман Донского войска в 1918–1919 годах, он возглавлял одну из самых упорных антибольшевистских сил на Юге России. После поражения белых эмигрировал, жил в Германии, писал книги, где не скрывал ненависти к советской власти. Андрей Шкуро, лихой кубанский генерал, тоже прошёл путь от Гражданской войны к эмиграции. Эти люди никогда не признавали СССР своим государством, не присягали ему и не служили в Красной Армии.
Когда началась Великая Отечественная, они увидели в Гитлере шанс на реванш. Краснов стал одним из главных идеологов казачьего коллаборационизма. Уже 22 июня 1941 года он выступил с воззванием, призывая казаков бороться не с Россией, а с «жидо-большевистским режимом». Под его влиянием формировались казачьи части в составе вермахта и СС.
Казачьи формирования на службе рейха
К 1943 году казаки стали заметной силой в немецкой армии. Был создан Казачий стан в Северной Италии, а затем 15-й казачий кавалерийский корпус СС под командованием Гельмута фон Паннвица. В него входили донцы, кубанцы, терцы — в основном эмигранты и бывшие советские граждане, перешедшие на сторону немцев.
Корпус бросили на Балканы — против партизан Тито в Югославии. Здесь казаки прославились жестокостью. По данным историков, включая исследования Константина Залесского и Сергея Дрокова, они применяли тактику «выжженной земли»: сжигали сёла, расстреливали подозрительных в симпатиях к партизанам, проводили массовые репрессии. В Италии, в районе Фриули, казачьи части участвовали в карательных операциях против местного населения. Эти действия квалифицировались как военные преступления — убийства гражданских, грабежи, насилие.
В отличие от многих других коллаборационистских формирований, казаки фон Паннвица активно воевали именно против славянских народов — сербов, хорватов, словенцев. Это добавляло особый оттенок их деятельности в глазах советского руководства.
Трагедия Лиенца и путь в Москву
В мае 1945 года корпус сдался британским войскам в Австрии. Казаки надеялись на статус военнопленных и защиту от репатриации. Но по Ялтинским соглашениям союзники обязались выдавать советских граждан. 28–29 мая в Линце произошла драма: британские солдаты силой загоняли казаков в вагоны. Были жертвы, самоубийства, отчаяние.
Офицеров и лидеров — около пяти тысяч человек — отправили в СССР. Рядовых фильтровали в лагерях, многих отправили в ГУЛАГ. А главных фигурантов — Краснова, Шкуро, Клыча, Паннвица, Доманова — ждал суд.
Открытый процесс и пропагандистский эффект.
Суд проходил 15–16 января 1947 года под председательством Василия Ульриха — того самого, что вёл многие громкие процессы 1930-х. Заседания были открытыми: в зале присутствовали корреспонденты, материалы публиковались в газетах. Обвинение строилось на статьях УК РСФСР об измене Родине, шпионаже, терроре и Указе 1943 года о наказании пособников оккупантов.
Подсудимые не отрицали фактов сотрудничества, но пытались оправдываться идеологическими мотивами — борьбой с коммунизмом. Краснов на допросах держался достойно, признавал службу Германии, но отрицал личную вину в преступлениях. Приговор был един для всех: смерть через повешение. Казнь состоялась в тот же день в Лефортовской тюрьме.
Власовцы и красновцы: тонкая разница в глазах власти
Процесс над Андреем Власовым и его соратниками прошёл раньше — в июле 1946 года — и был закрытым. Приговор опубликовали кратко, без деталей. Власов, бывший генерал Красной Армии, попавший в плен и создавший РОА, воспринимался как классический предатель — человек, предавший присягу и перешедший на сторону врага изнутри системы.
РОА, несмотря на пропаганду, мало воевала против Красной Армии напрямую. Её части в основном использовались для охраны тылов или в конце войны против западных союзников. Конкретных массовых военных преступлений на счету власовцев было меньше.
Красновцы же были другими. Они — «старые белые», враги с 1918 года, никогда не бывшие «своими». Их ненависть к советской власти была последовательной, без «заблуждений». Плюс — реальные карательные акции на Балканах, где казаки убивали славян, союзников СССР по антигитлеровской коалиции. Это позволяло представлять их не просто предателями, а закоренелыми контрреволюционерами и палачами.
В советской пропаганде красновцев выставляли как особо опасных именно потому, что они символизировали непрерывную линию белой эмиграции — от Деникина и Врангеля до Гитлера. Власов же был «продуктом» советской системы, пошедшим по ложному пути. Его можно было осудить как предателя народа, но красновцы — как вечных врагов народа.
Процесс 1947 года стал одним из последних громких аккордов послевоенных репрессий против коллаборационистов. Он закрывал счёт не только с Второй мировой, но и с Гражданской.
