Мало кто знает, что за образом мудрого старца с окладистой бородой скрывался в молодости совсем иной человек — азартный игрок, способный за ночь проиграть состояние. Страсть к картам преследовала Льва Толстого десятилетиями, ставила его на грань разорения и даже повлияла на его творческую судьбу.
Наследственная страсть
Толстой оправдывал свою слабость тщеславием и особым «ощущением азарта». Но, возможно, дело было и в генах. Его двоюродный дядя, Фёдор Толстой по прозвищу «Американец», был легендарным московским картёжником, для которого игра стала источником дохода. Племянник унаследовал страсть, но не талант: Лев Николаевич почти всегда проигрывал.
«Я себе гадок»: дневник игрока
Первые записи о крупных проигрышах появляются в дневнике Толстого зимой 1849 года. Он даёт себе зарок не играть, но уже через полгода срывается, проиграв 850 рублей — свои, братние и чужие. В 1855 году, пытаясь отыграться, он теряет 2000 рублей серебром. Ходили слухи, что граф за бесценок продаёт породистых лошадей и даже начинает закладывать деревни из наследства — Малую Воротынку и Ягодную.
Предки Ленина: какие факты о них скрывала советская власть
Апогеем становится 1857 год в Баден-Баденe: за пять дней Толстой спускает на рулетке 3000 франков и в отчаянии пишет друзьям — Николаю Некрасову и Ивану Тургеневу — с просьбой прислать денег.
Свои или чужие?
Очередной крупный проигрыш ускорил отбытие Льва Николаевича на Кавказ, куда его давно звал старший брат. И военная карьера Толстого сложилась более чем достойно: он проявил себя как храбрый офицер, участвовал во многих операциях против горцев на Кавказе и ряде сражений Крымской войны, был награжден орденом Св. Анны и несколькими медалями. Вот только удержаться от карточной игры и на войне Толстой не смог.
И действительно, один из карточных долгов сослуживцу Толстой оплатил 1500 рублями, отложенными на издание журнала «Военный листок». Издавать его Лев Николаевич задумал вместе с офицерами-артиллеристами своего полка, но идею зарубили. Император наложил вето на издание отдельного журнала, но разрешил печатать статьи в «Инвалиде». Научные сотрудники Дома-музея Ясная поляна уверяют: полторы тысячи рублей – это не собранные офицерами деньги, а те, что Толстой выручил за продажу одного из домов своей усадьбы.
Еще до отправления на Кавказ, старший брат Толстого, тот самый Николенька, посоветовал брату продать соседу Горохову трехэтажный дом, в котором родился Лев Николаевич. У писателя попросту не было средств на содержание дома, да и лишние деньги ему бы не повредили. В одном из писем старший брат пишет, что дом без ремонта через несколько лет превратится в «сувенир», то есть попросту сгниет. Вырученные за продажу (не всей усадьбы, а лишь одного здания) полторы тысячи серебром (примерно 5000 ассигнациями) для сохранности поместили в Приказ общественного призрения до тех пор, пока не возникнет необходимость «в экстренных хозяйственных расходах».
На реализацию идеи с выпуском журнала Толстой и затребовал выслать вырученные за дом деньги, а когда идея с «Военным листком» потерпела крах, Толстой потратил полторы тысячи на уплату карточного долга. Получается, что потратил Толстой все же свои деньги, хоть и заплатил за страсть к азартным играм продажей дома, в котором родился.
