В ноябре 1957 года на страницах «Правды» появился текст, после которого два великих маршала Победы перестали быть даже просто знакомыми. Статья называлась неброско — что-то про ошибки руководства. Но для Георгия Жукова этот материал стал личным расстрелом. И написал его Иван Конев. Тот самый Конев, которого Жуков за шестнадцать лет до этого спас от трибунала и фактически от гибели.
С этого дня Жуков запретил произносить имя бывшего соратника в своем доме. А когда судьба всё же сталкивала их, дело доходило до драк в Большом театре и рукопашных на «Мосфильме».
Берлинская гонка: с чего началась вражда
Весной 1945 года Сталин поставил перед обоими полководцами задачу — взять Берлин. По замыслу ставки, Жуков со своим 1-м Белорусским фронтом должен был штурмовать столицу с востока, Конев с 1-м Украинским — наступать южнее, нависая над городом флангом.
Но план пошёл наперекосяк. Армии Жукова увязли в кровавых боях на Зееловских высотах — мощном оборонительном рубеже на подступах к Берлину. Продвижение застопорилось. И тогда Сталин приказал Коневу поворачивать танковые армии на Берлин. Конев ответил мгновенно. 17 апреля 1945 года он отдаёт приказ готовиться первыми ворваться в немецкую столицу, чтобы «с честью выполнить приказ Великого Сталина».
Гонка началась. Танкисты Рыбалко и Лелюшенко рванули к городу с юга. Жуков, узнав об этом, был в ярости. Слава «первого маршала, взявшего Берлин» ускользала прямо из рук. Хотя в итоге город брали вместе, осадочек остался на всю жизнь.
«Правда», которая бьёт больнее пули
Долгие годы Жуков и Конев просто недолюбливали друг друга. Но ненависть прорвалась наружу в 1957 году. В октябре Хрущёв снимает Жукова с поста министра обороны. А уже 3 ноября в «Правде» выходит статья за подписью Конева. И это был не сухой партийный доклад. По свидетельствам современников, Конев «так усердно припоминает Жукову все грехи, что дать за неё в зубы стоило бы». В публикации Жукова обвиняли в «неправильном, не по-партийному руководстве» и «сворачивании работы партийных организаций».
Но почему этот удар оказался смертельным? Потому что это был удар в спину от человека, обязанного Жукову жизнью. В октябре 1941 года, когда немцы рвались к Москве, войска Конева попали в окружение под Вязьмой. Сталин пришёл в бешенство и приказал отдать Конева под трибунал. Расстрел казался неминуемым. И только личное вмешательство Жукова, только его просьба «оставить Конева на фронте» спасли будущего маршала.
Как писал в своих дневниках писатель Натан Эйдельман, Жуков тогда просто не мог поверить в произошедшее: «Такого оскорбления, такого унижения, такой обиды — никогда за весь век не испытывал». Георгий Константинович пережил тяжёлый нервный срыв, глушил себя снотворным и несколько недель не мог прийти в себя после этой публикации.
Маршальские кулаки: драка в Большом театре
Вскоре после публикации маршалы столкнулись в фойе Большого театра. Начался разговор, который мгновенно перерос в ссору, а затем и в потасовку. К счастью, свидетели вовремя разняли прославленных полководцев.
Но история получила продолжение. Уже в середине 1960-х на киностудии «Мосфильм» проходил просмотр документальной хроники для фильма «Если дорог тебе твой дом». В зале оказались Жуков и Конев. В какой-то момент свет зажёгся, и Жуков увидел рядом Конева. Эйдельман описывает эту сцену лаконично: «За грудки и мат: это ты меня спасал!». Режиссёр Георгий Чухрай, присутствовавший при этом, подтверждает: два убелённых сединами маршала вцепились друг в друга и трясли за грудки.
Примирение, которого не случилось
Некоторые историки позже пытались представить их вражду как результат интриг Хрущёва или Сталина. Говорили, что Конев просто выполнял партийный приказ. Но Жуков думал иначе. В его глазах предательство, совершённое однажды, не имело срока давности.
Даже спустя годы он не мог простить Конева. До самой смерти Георгий Константинович избегал любых контактов с тем, кого когда-то спас от расстрельной пули.
«Прощения проси у Бога!» — эту фразу Жуков, по слухам, бросил Коневу при одной из последних встреч. И ушёл, не оборачиваясь.
