Об этом спорят давно и азартно: первый российский император, «прорубивший окно в Европу», по материнской линии происходил из крымских татар. Версия звучит эффектно — реформатор-западник с ордынскими корнями. Её охотно повторяют популярные книги и телепередачи. Но что на этот счёт говорят документы и профессиональные генеалоги?
Откуда растёт легенда
Мать Петра, Наталья Кирилловна, происходила из рода Нарышкиных — и вся интрига начинается именно здесь. До 1671 года, когда царь Алексей Михайлович неожиданно для двора женился на воспитаннице боярина Артамона Матвеева, Нарышкины были семьёй более чем скромной: провинциальные дворяне, служившие по Тарусе, без думных чинов и громких должностей. Отец царицы Кирилл Полуектович до возвышения дочери дослужился лишь до стрелецкого головы.
Родословная легенда Нарышкиных гласила: род ведёт начало от выходца из Крыма по имени Нарышко (в некоторых редакциях — Мордка Кубрат по прозвищу Нарышко), который выехал на службу к великому князю московскому в 1463–1465 годах и получил чин окольничего. От его потомков, осевших в тарусских землях, и пошла фамилия.
Вот, собственно, и весь фундамент версии о «татарской крови» Петра. Никаких иных источников — крымских, ордынских, литовских — упоминающих этого выезжего, наука не знает. Всё держится на семейном предании, записанном в родословных документах самих Нарышкиных.
Мода на выезжих предков
В Московском государстве XVI–XVII веков знатность рода напрямую зависела от древности и, что важно, от «выезда». Предок, прибывший на русскую службу из-за рубежа — из Орды, из Литвы, «из Прус», «из Немец», — ценился выше, чем предок местный. Это был обязательный элемент престижа.
Историк Степан Веселовский, крупнейший знаток русской ономастики и генеалогии служилого сословия, показал: значительная часть таких легенд о выезде — позднейшие конструкции, созданные при подаче родословных росписей, особенно после отмены местничества в 1682 году, когда дворянство массово сочиняло себе эффектные генеалогии для Палаты родословных дел. Маргарита Бычкова, исследовавшая родословные книги XVI–XVII веков, пришла к аналогичным выводам: легенды о выезде в массе своей недостоверны и не подтверждаются синхронными источниками.
Татарский выезжий предок значился у десятков русских фамилий — Апраксиных, Ушаковых, Тимирязевых, Ермоловых. У кого-то, как у Юсуповых, ордынское происхождение действительно документировано. У большинства же — это именно родословная мода. Нарышкины со своим Нарышко из Крыма вписываются в эту традицию идеально: скромный род, которому после 1671 года срочно понадобилась биография.
Немецкий след: как Нарышкины «переписали» себя
Самое любопытное началось при самом Петре. Когда Нарышкины стали царской роднёй, татарский предок перестал устраивать семейство — и появилась новая версия. Согласно ей, род происходил от древнегерманского племени наристов (нарисков), упомянутых ещё Тацитом в «Германии», а предки Нарышкиных будто бы владели богемским городом Эгером (ныне Хеб в Чехии), откуда и выехали в Крым, а уже потом — в Москву.
Версия шита белыми нитками: античное племя, тысячелетний провал в родословной, затем Крым — конструкция откровенно кабинетная. Но след она оставила материальный: герб Нарышкиных практически повторяет герб города Эгера. Это редкий случай, когда родословную легенду можно буквально увидеть на гербовом щите.
Показательна сама логика переделки: в конце XVII века, на фоне войн с Крымом и разворота к Европе, татарский предок стал неудобен, германский — престижен. Что лишний раз напоминает: родословные легенды той эпохи — жанр не исторический, а политический.
Что говорит наука о фамилии
Лингвисты подходили к вопросу с разных сторон. Тюрколог Николай Баскаков в известной работе «Русские фамилии тюркского происхождения» рассматривал фамилию Нарышкиных в ряду фамилий с возможной тюркской основой — что согласуется с родословной легендой, но само по себе её не доказывает: прозвища тюркского происхождения в Московской Руси носили и коренные русские семьи, это была общая языковая среда пограничья.
Веселовский в своём «Ономастиконе» фиксировал прозвище Нарыш/Нарышка в русском именослове — то есть фамилия могла возникнуть и на русской почве, без всякого выезжего крымца. Иными словами, даже этимология не даёт однозначного ответа: обе версии лингвистически допустимы, ни одна не доказана.
Документально же Нарышкины прослеживаются с XVI века как тарусские дети боярские — вполне рядовая служилая семья. Иван Нарышкин сложил голову под Казанью в 1552 году, его потомки исправно несли полковую службу. Ничего специфически «татарского» в их службе, землевладении и брачных связях источники не фиксируют.
Арифметика крови
Теперь допустим на минуту, что легенда правдива и Нарышко из Крыма действительно существовал. Что это даёт для вопроса, вынесенного в заголовок?
Считаем. Выезд датируется серединой XV века. Пётр родился в 1672 году. Между легендарным предком и императором — два столетия и семь-восемь поколений. Все эти поколения Нарышкины женились на русских дворянках. Доля крови гипотетического крымца у Натальи Кирилловны составляла бы менее одного процента, у самого Петра — вдвое меньше. Называть его на этом основании «татарином по матери» — всё равно что записывать в шотландцы Лермонтова, чей предок Джордж Лермонт выехал в Россию куда позже и куда достовернее.
Есть, правда, и вторая линия: мать Натальи Кирилловны, Анна Леонтьевна, происходила из рода Леонтьевых, чья родословная легенда тоже выводила семью от ордынского мурзы. Но и здесь мы имеем дело с тем же жанром — преданием о выезде, записанным задним числом и не подтверждённым независимыми источниками. Две недоказанные легенды не складываются в один доказанный факт.
