До 1966 года у советских колхозников не было зарплаты в привычном городскому человеку понимании. За тяжелый труд они получали не деньги, а «трудодни». Так почему миллионы крестьян, кормивших страну, стали единственными, кто работал «за идею» и что из этого вышло, — в нашем материале.
«Палочки» вместо ассигнаций: как работала система
Когда в конце 1920-х крестьян насильственно согнали в колхозы, о деньгах можно было забыть. Спецпостановлением Совнаркома в 1930-м оценкой труда сделали «трудодень».
По сути, это была доля от дохода родного колхоза. Система выглядела так: за каждую работу колхознику ставили «палочку», то есть трудодень. В 1933 году все колхозные работы разделили на семь категорий сложности. За основу взяли третий разряд — за него и давали один трудодень. Неквалифицированный труд ценился ниже, а работа тракториста — выше.
Главная проблема: норма выработки часто была нечеловеческой, а штраф — до четверти трудодней. Сами колхозники называли эти «палочки» унизительным символом бесплатного труда. Им было вдвойне обидно, потому что городские рабочие в отличие от них получали твердую зарплату.
«Второе крепостное право»
Но отсутствие зарплаты — лишь верхушка айсберга. В 1932 году в СССР ввели особый паспортный режим. На деле он запрещал колхозникам покидать село без разрешения председателя или сельсовета. Это был билет в крепостное право советского розлива.
Уйти в город и устроиться на завод стало практически невозможно. А уголовная ответственность за невыработку нормы трудодней превращала жизнь в кошмар. Парни, отслужившие в армии, зная, какая судьба их ждет дома, любыми способами стремились закрепиться в городах. Для выпускников школ дорога была одна — в колхоз.
В фильмах 1930-х председатель еще решал, отпускать ли сельскую молодежь учиться в город, но к 1960-м начался совсем обратный процесс — дети заслушивались рассказами о жизни на целине, о космосе, но видели только беспросветный колхозный труд. А по сути, это был тот же самый крепостной труд, только за спасибо.
Картошка и зерно вместо рублей
Хуже всего было, когда приходил час получать плату за выработанные трудодни. Никакой гарантированной зарплаты не существовало. Колхоз сначала был обязан сдать государству план по зерну, мясу, молоку. После этого колхозам нужно было рассчитаться с МТС (машинно-тракторными станциями). Оставшееся зерно распределяли пропорционально трудодням.
Если урожай был плохим и планы проваливались, колхозник мог получить… ничего. От слова «совсем». Приходили в контору, а там заявление: «Все доходы ушли на налоги и семена. Спасибо за работу, приходите завтра».
В годы Великой Отечественной войны на один трудодень выдавали менее полкилограмма зерна. Зимой 1946–1947 годов из-за неурожая случился массовый голод. И это при том, что колхозники работали в полях с утра до ночи, кормили страну, сами порой не видя хлеба. В начале 1930-х крестьяне уже протестовали и резали скот, но их быстро «усмирили».
1966 год: Косыгин и «гарантированная оплата»
К середине 1960-х годов стало очевидно: так жить дальше нельзя. Крайне низкая производительность труда, вызванная отсутствием материальной заинтересованности колхозников, заставила советское правительство изменить систему.
16 мая 1966 года вышло постановление № 372 «О повышении материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства». Оно рекомендовало колхозам ввести с 1 июля гарантированную оплату труда деньгами и натурой, исходя из тарифных ставок работников совхозов. С этого дня колхозникам начали платить ежемесячные авансы, а окончательный расчет проводили после завершения сельхозработ.
Однако не все хозяйства смогли это сделать. Банки давали кредиты на новые выплаты неохотно, и переход оказался болезненным.
Паспорта — только с разрешения
Даже после реформы 1966 года сельские жители еще долго оставались «привязанными» к своим деревням и селам. Паспорта им по-прежнему выдавали только с личного разрешения председателей колхозов. Полная паспортизация сельского населения завершилась только в 1981 году. Но было уже поздно: к тому времени из опустевших деревень полным ходом шел массовый отток выживших жителей в города.
