В русской литературе есть произведения, которые знают все, и есть те, о которых говорят шепотом. Эротический рассказ «Баня» относится ко второй категории. Его сюжет прост до неприличия: безымянный барин парится в деревенской бане в компании трех крепостных девок — опытных Малашки и Наташки и новенькой несмышленой Фроськи. Дальше — сцена, которую в XIX веке не печатали даже в самых смелых альманахах. Но главная загадка рассказа не в его содержании, а в имени на обложке. Кто же его настоящий автор? Лев Николаевич? Алексей Николаевич? А может, Иван Тургенев или вовсе безвестный графоман? Сто лет читатели ломают голову, а ответа нет до сих пор.
Лев Толстой: случайный «соавтор»
Начнем с самого маловероятного кандидата. Лев Николаевич Толстой — писатель, которого мы привыкли ассоциировать с нравственными исканиями, проповедью непротивления злу и аскетичным образом жизни. Казалось бы, какая тут «Баня»?
Однако упорная народная молва упорно приписывает этот рассказ именно ему. Почему? Ответ лежит на поверхности: фамилия. Рассказ ходил в самиздате, переписывался от руки, и имя «Толстой» на титульном листе — это был идеальный маркетинговый ход. Кого еще читающая публика восприняла бы с таким трепетом? Великий старец из Ясной Поляны, который вдруг пишет откровенную эротику — это был скандал, который обеспечивал рукописи мгновенную популярность.
Исследователи категоричны: в архивах Льва Николаевича нет ни черновика, ни наброска, ни единого упоминания о рассказе с таким названием. Сам Толстой, если верить мемуарам современников, о «Бане» даже не слышал. Так что Лев Николаевич оказался в этой истории совершенно случайно — исключительно благодаря своей громкой фамилии и тому, что его однофамилец оказался куда более скандальной фигурой.
Алексей Толстой: «красный граф» и его репутация
А вот Алексей Николаевич Толстой — фигура куда более подходящая. «Красный граф», как его называли, был человеком страстным и далеко не аскетичным. Три официальных брака, бесчисленные романы, любовь к жизни во всех ее проявлениях. К тому же он очень уважал баню — и как место для гигиены, и как пространство для общения.
Но главное — за Алексеем Толстым уже тянулся шлейф литературных мистификаций. Вместе с историком Павлом Щеголевым он, как считается, сфабриковал «Дневник Вырубовой» — фрейлины императрицы Александры Федоровны. Подделка была настолько искусной, что ее долго принимали за подлинник. Так что сочинить «Баню» и пустить ее в народ под чужим именем для Алексея Николаевича было делом привычным.
Сторонники этой версии рассуждают так: будучи уже известным писателем, Толстой не мог опубликовать такой рассказ под своим именем — это наверняка ударило бы по его репутации. Поэтому он предпочел остаться в тени, а рассказ пустить в списках. Тем более что язык «Бани» — живой, сочный, яркий — вполне соответствует стилю раннего Алексея Толстого.
Однако есть и контраргумент. Язык рассказа некоторые исследователи называют «бедным и однообразным», не свойственным выдающимся писателям. А сам Толстой, при всей своей любви к эротике в жизни, в литературе был куда более сдержан. Так что и эта версия держится скорее на репутации автора, чем на реальных уликах.
Версия Тургенева: парижский розыгрыш
Самая пикантная версия принадлежит современному писателю Игорю Мосунову. В своей книге «Тайная история русской литературы» он предположил, что автором «Бани» является… Иван Сергеевич Тургенев.
История, которую он реконструировал, выглядит как авантюрный роман. Будто бы в Париже некий барон Дистерло объявил конкурс на самый скабрезный рассказ с призом в 10 тысяч франков. Тургенев, узнав об этом, решил поучаствовать, но… от имени Льва Толстого. Он написал «Баню», подписал ее именем великого яснополянца, получил деньги и благополучно присвоил их себе.
Красивая история. Вот только подтверждений у нее нет. Мосунов ссылается на мемуары барона Дистерло и дневники братьев Гонкур, но ни один серьезный исследователь эти документы не подтвердил. Скорее всего, это литературный миф, который хорош ровно настолько, насколько плохо поддается проверке.
Народное творчество: теория анонимного гения
Есть и четвертая версия, самая прозаичная: автора у «Бани» нет, потому что это продукт народного творчества. В пользу этого говорит несколько фактов.
Во-первых, язык рассказа действительно простоват — он не тянет на уровень Толстого или Тургенева. Во-вторых, с приходом советской власти эротика в литературе оказалась под строгим запретом. Люди, истосковавшиеся по запретным темам, сами сочиняли и переписывали подобные тексты, и «Баня» могла возникнуть именно в такой среде. В-третьих, рассказ не имеет четкой датировки и не фигурирует ни в одном прижизненном издании кого-либо из предполагаемых авторов.
Поэтому не исключено, что «Баня» — это анонимный текст, который в разные времена приписывали то одному, то другому классику, просто потому что читателям хотелось верить, что великие писатели тоже были «не чужды».
Так кто же все-таки?
Определенного ответа нет. И, скорее всего, уже не будет. Архивы не хранят тайн, документы не найдены, а время ушло. «Баня» остается уникальным феноменом русской литературы — произведением, которое все знают, но никто не может назвать его автора.
Что мы знаем наверняка? Что рассказ этот — анонимный. Что Лев Толстой к нему не причастен. Что версия об Алексее Толстом — самая популярная, но документально не подтвержденная. Что версия о Тургеневе — красивая, но бездоказательная. И что, возможно, правильнее всего считать «Баню» памятником народной словесности — таким же, как анекдоты или городские легенды.
В этом и заключается главная тайна «Бани». Мы никогда не узнаем, кто ее написал. Но, возможно, это и к лучшему. Анонимность только добавляет произведению шарма — каждый читатель может представить себе автора таким, каким хочет. Для кого-то это будет хитрый Алексей Толстой, для кого-то — мистифицирующий Тургенев, а для кого-то — просто безымянный острослов, который однажды сел и написал историю, которой суждено было пережить его на сто лет.
