Споры о значении деятельности Петра I начались в России ещё в конце XVIII века и не утихают до сих пор. Одни видят в нём великого преобразователя, открывшего России окно в Европу, другие — деспота, насильственно сломавшего национальную традицию и унизившего народное достоинство. Но что, если представить альтернативу: какой была бы Россия без Петра и его реформ?
«Повреждение нравов»
Всё XVIII столетие в России прошло под знаком благоговения перед памятью и деяниями Петра Великого. Однако философия Просвещения посеяла семена сомнения. В 1787 году известный государственный муж, учёный и масон князь Михаил Щербатов написал не для публикации записку «О повреждении нравов в России», в которой окинул критическим взглядом преобразования Петра.
Отметив пользу большинства петровских реформ, Щербатов указал и на их негативные последствия. Главным из них стало распространение вольности нравов, особенно среди женщин. Сам Пётр, по мнению князя, нанёс удар по моральным устоям общества, разведясь с первой, законной женой Евдокией Лопухиной. Хваля царя за намерение искоренить суеверия в религии, Щербатов упрекал его за неумение это сделать: «Но когда он сие учинил, тогда, когда народ еще был непросвещен, и тако, отнимая суеверии у непросвещенного народа, он самую веру к божественному закону отнимал».
Особенно возмущало князя унижение человеческого достоинства в знатных родах. «Могла ли остаться добродетель и твердость в тех, – вопрошал Щербатов, – которые с юности своей от палки своих начальников дрожали, которые инако, как подслугами, почтения не могли приобрести, и быв каждый без всякой опоры от своих однородцов, без соединения и защиты, оставался един, могущий предан быть в руки сильного?»
Унижение национального достоинства
В 1810 году Николай Карамзин передал Александру I свой памфлет «О древней и новой России», где подверг беспощадной критике деятельность Петра I. Главной виной царя, по мнению историка, стало унижение чувства национального достоинства в русских. «Мы стали гражданами мира, – восклицал Карамзин, – но перестали быть во многих случаях гражданами России. Виною Пётр».
Признавая, что многие преобразования способствовали возвеличению России, Карамзин указывал на ненужность и вредность перемен, насильственно вводимых царём: «Страсть к новым для нас обычаям преступила в нём границы благоразумия. Пётр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств... Искореняя древние навыки, представляя их смешными, хваля и вводя иностранные, государь России унижал россиян в собственном их сердце».
Славянофилы против западников
Критика Карамзина стала краеугольным камнем для славянофилов 1830-50-х годов. «Со времён Петровых... русский земледелец, мещанин, купец увидел немцев в русских дворянах, ко вреду братского, народного единодушия», – утверждали они. Сеяние сословной розни, подрыв народного единства — вот главный вред петровской эпохи. Но Карамзин предупреждал, что в старину вернуться уже нельзя.
Славянофилы верили, что без петровских реформ Россия находилась бы в лучшем состоянии. Царь не оградился бы от общества бездушной бюрократией, между сословиями не было бы такой розни. Россия всё равно осталась бы великой и просвещённой, но на свой лад. Славянофилы отрицали, что своим положением великой державы Россия обязана лишь Петру. А если бы даже и так, подчёркивали они, цена, уплаченная за это, несоизмеримо выше приобретённого.
Западники отвечали, что русские допетровские традиции не способны к саморазвитию и прогрессу. Всё полезное могло прийти только с Запада, и Пётр это сделал. Пусть он действовал деспотично, но только вместе с ненужными западными обычаями Россия могла получить то, в чём действительно нуждалась — просвещение.
Что развивалось до Петра
А велика ли личная роль Петра в реформах, принёсших несомненную пользу? Ведь флот, фабрики, учебные заведения развивались и в XVII веке, причём без насильственной ломки национальных традиций.
Первое высшее учебное заведение в России появилось вместе с вхождением в её состав Украины — Киево-Могилянская академия. В 1687 году, в правление царевны Софьи, в Москве открылась Славяно-греко-латинская академия. Некоторые её выпускники отправлялись для обучения в западноевропейские университеты ещё до петровских реформ.
Первый подход к созданию флота сделал в 1630-е годы царь Михаил Романов, купив в Гольштинии корабль для охраны торгового мореходства на Каспии. Во время войны с Польшей и Швецией царь Алексей Михайлович, овладев в 1660 году Ригой, повелел устроить на Западной Двине верфи для строительства русского флота на Балтике. Из-за поражения в войне проект не состоялся, но сама идея уже существовала. Регулярная армия успешно создавалась на протяжении всего XVII века, и к воцарению Петра полки иноземного строя составляли более половины её численности.
И в обычаях Россия проявляла всё больше терпимости к Западу. При дворе Алексея Михайловича завели «политес с манеру польского» — моду и театр. С легкой руки Агафьи Грушецкой, первой жены царя Фёдора, польские обычаи в одежде и причёске начали быстро распространяться среди московской знати.
Альтернативная реальность
Так что же стало бы с Россией без Петра? Западнический взгляд утверждает: страна утратила бы великодержавие, проиграв Западу, и стала бы походить на отсталый Китай. В начале XX века этот аргумент казался убедительным, но сегодня, на фоне успехов Китая, он явно несостоятелен.
Славянофильский взгляд, напротив, рисует картину самобытного прогрессивного развития, подобного китайскому. Россия постепенно, без насильственной ломки, перенимала бы полезные западные достижения, сохраняя при этом национальную идентичность и духовные скрепы.
Как говорил Карамзин, «русская одежда, пища, борода не мешали заведению школ. Два государства могут стоять на одинаковой ступени гражданского просвещения, имея нравы различные».
