«Рукопашка» как признак непрофессионализма
Парадокс афганской войны заключался в том, что рукопашный бой, которому упорно учили десантников и спецназовцев, на практике считался... признаком непрофессионализма командира. Хороший офицер должен был сделать всё, чтобы довести бой до логического завершения, не допуская сближения с противником на дистанцию удара ножом или прикладом.
И все же подготовка велась серьезная. В программу обязательной подготовки ВДВ и спецназа ГРУ входили приемы самбо, бокса, карате. Бойцов учили нейтрализовать противника с пистолетом, автоматом и даже саперной лопаткой. Особенно ценными эти навыки были для дозорных — тех, кто уходил в разведку и мог столкнуться с врагом нос к носу, где шум выстрела был смертельно опасен.
«За всю нашу Афганскую войну были, конечно, единичные случаи применения приемов рукопашного боя. Но это — редкие исключения. И всегда это было очень опасным испытанием в любой экстремальной ситуации», — вспоминал командир разведгруппы Евгений Барышев.
Кишлак Хара: 84 против 200
Самый трагический и памятный рукопашный бой той войны произошел 11 мая 1980 года в районе кишлака Хара под Асадабадом, в восточной провинции Кунар. 84 бойца 1-го мотострелкового горного батальона 66-й мотострелковой бригады совершали пеший переход от селения Баркандай к Хара. Задача была ясна: захватить ущелье Печдара, которое давно удерживали мятежники. Но на пути следования колонны душманы устроили засаду. Две сотни моджахедов обрушились на горстку советских пехотинцев.
Группа из полутора десятков бойцов во главе с лейтенантом Сергеем Заколодяжным укрылась в трехэтажном глинобитном доме на окраине кишлака. Им пришлось выходить из окружения уже ночью, передвигаясь вдоль русла реки. В кромешной тьме, под непрекращающимся огнем, советские солдаты прорывались к своим. Им приходилось орудовать кулаками и прикладами. В самой рукопашной схватке сошлись 20 преследовавших группу моджахедов.
Но даже в этом аду советские бойцы не бросили раненых — их тащили на себе, пробиваясь сквозь вражеское окружение. Цена оказалась чудовищной: большая часть попавших в засаду отправилась на родину в цинковых гробах. По разным данным, выжило лишь от 12 до 17 человек. Однако и душманы заплатили за эту победу дорого — около 120 убитых. Соотношение потерь говорит о многом: даже в безвыходной ситуации, даже врукопашную, советские солдаты умели бить врага так, как не снилось его идеологам.
Чимтана: гроза среди ясного неба
Четыре года спустя, в апреле 1984-го, рукопашная схватка ждала бойцов 149-го гвардейского мотострелкового полка в районе Чимтаны. Но этот бой был принципиально иным. Если под Хара советские войска попали в засаду и сражались за выживание, то под Чимтаной они сами диктовали условия.
Батальону, дислоцированному в Кундузе, поставили задачу уничтожить банду басмачей, мешавшую снабжению советских войск. Разведка сработала безупречно: наши создали ситуацию, в которой моджахеды должны были напасть на автоколонну с провизией. А сами затаились в засаде, чтобы перехватить «духов» на подходе.
Когда душманы, уверенные в своей безнаказанности, двинулись к колонне, внезапный удар «шурави» стал для них подобен грому среди ясного неба. Началась паника. В результате было уничтожено свыше 200 душманов, включая арабских и китайских наемников. И — ни одного погибшего среди советских военнослужащих. Идеальная операция, где рукопашная была не отчаянием, а заключительным аккордом грамотно спланированной засады.
Нож против автомата
Но, пожалуй, самый драматичный эпизод рукопашной схватки описан в воспоминаниях Александра Грищенко, командира группы спецназа 173-го отряда специального назначения. За годы командировки он провел триста боевых операций. И в одной из них чудом остался жив.
В ходе рейда у Грищенко заклинило автомат. Патрон застрял в патроннике, времени перезаряжать не было — прямо перед ним почти в упор выскочил здоровенный душман и открыл огонь. «Мне казалось, что я ощущаю, как пули прошивают меня насквозь», — вспоминал Александр. Но каким-то чудом моджахед, то ли от волнения, то ли в горячке боя, не попал ни разу.
Противники бросились друг на друга. Душман был на голову выше и значительно шире в плечах. Он вцепился в шею офицера и прижал его к скале. «Шурави» не сдавался, но силы покидали его.
И тут Грищенко вспомнил про нож, спрятанный за голенищем сапога. Минутами ранее этим ножом он бесшумно снял часового. Протянув руку, спецназовец нащупал сталь. Душман мгновенно все понял... Исход этой схватки история умалчивает, но сам факт того, что Грищенко выжил и рассказал о ней, говорит сам за себя.
Вместо послесловия
Рукопашный бой в Афганистане не был массовым явлением. Он был уделом отчаявшихся, попавших в засаду, и профессионалов высочайшего класса, которые умели превратить ближний бой в оружие победы. Он не был красивым, как в кино — он был кровавым, страшным и смертельно опасным. Но именно в этих редких эпизодах с особой силой проявилось то, что отличало советского солдата от его противника: способность не бросать раненых, биться до последнего и побеждать даже тогда, когда, казалось бы, все шансы потеряны.
Война в Афганистане ушла в историю. Но остались воспоминания, остались имена. И осталась память о тех, кому пришлось схватиться с врагом не на дистанции выстрела, а грудь в грудь, кулак в кулак, нож против автомата. Потому что война, какой бы «огневой» она ни была, всегда оставляет место для последнего, самого отчаянного довода — рукопашной схватки.
